сути нового оружия никто особо не задумывался. До Новой Гвинеи дошли лишь короткие официальные сообщения о том, что американцы применили особую бомбу большой разрушительной силы, а значит, война ещё на шаг приблизилась к своему завершению. А вот вторая новость касалась лично Бориса. Как гражданина СССР, само собой. Ибо утром 9 августа 1945 года советское правительство объявило о том, что находится в состоянии войны с Японией. Итак, свершилось то, к чему так долго призывали некоторые западные политики!

Для ещё ничего не знавшего Бориса этот знаменательный день начался достаточно нервно. На рассвете гарнизон острова подняли по тревоге из-за сообщения о том, что из посёлка Бавеи доносятся звуки ожесточённой перестрелки. Туда сразу же направили усиленный наряд. Бавеи представлял собой обычный небольшой посёлок, на жителей которого, сразу после освобождения, возложили обязанности по ремонту и содержанию в порядке определенного участка проходившей поблизости главной дороги острова. С этим, надо признаться, аборигены справлялись хорошо. Все возникавшие ямы и колдобины своевременно заделывались, обочины расчищались от деревьев и кустарников, обеспечивался хороший дренаж.

Прибыв в Бавеи, голландцы оставили свои джипы и грузовики на окраине и принялись окружать посёлок. Почти в самом эпицентре раздававшейся стрельбы находился дом местного гуру, что только облегчало ориентировку. Держась настороже, Борис сопровождал медленно сжимавших кольцо оцепления полицейских, постепенно приближавшихся к месту сражения. При виде появившихся блюстителей порядка беспорядочная пальба мгновенно затихла, и злоумышленники бросились врассыпную. Однако и полицейские недаром свой хлеб ели. Уйти никому не удалось. Всего схватили восемь местных жителей. Все они, без исключения, были вооружены и вели огонь не по подкравшимся японцам, как поначалу и думали голландцы, а друг по другу. Арсенал конфискованного оружия тоже поражал воображение. Чего здесь только не было! Винтовки, пистолеты, компактные американские автоматы M3, также часто называемые в просторечии «смазочными шприцами». На вопрос, откуда оружие, каждый задержанный, ухмыляясь, давал почти стереотипный ответ:

– Купил (как вариант – выменял).

– У кого?

– У занимавших остров американцев.

И всё. Больше ничего определённого. Не удалось выяснить и причин стихийно возникшей перестрелки. Тем более что никаких жертв она за собой не повлекла. В конце концов задержанных с оружием в руках аборигенов арестовали, наложили на них штраф, а задачу по общему поддержанию порядка возложили на расквартированных в Инаси военнослужащих так называемого «Папуасского батальона».

Вот по возвращении в Камири Бориса и огорошили известием о вступлении СССР в войну с Японией. Соответственно, из простого «наблюдателя» он превращался в полноправного «представителя». Однако и Москва молчала, словно воды в рот набрала. Никаких распоряжений из Центра ему не поступало. Видимо, хватало дел поважнее. Но нашему агенту от этого было не легче. Вот для того чтобы хоть немного отвлечься от тягостных мыслей, он и решил составить компанию лейтенанту Коувенховену, на следующий день отправившемуся с инспекционной поездкой в лежащую напротив Нюмфура область Новой Гвинеи Румберпон. Тот не возражал. Русские же теперь были полноправными союзниками коалиции и на Дальнем Востоке!

Общая обстановка в Румберпоне продолжала оставаться сложной. Продовольствия хватало в обрез. Вернее, окрестные огороды и плантации ещё могли прокормить местное население, однако в главное селение области – Ямакани – начали стекаться папуасы из других частей Новой Гвинеи. Многие из них, чего уж греха таить, не без оснований рассчитывали получить ту или иную помощь от NICA, взамен на якобы имеющую особую ценность разведывательную информацию. Как правило, приносимые ими сведения мало чем отличались от обычных деревенских сплетен, однако в общем потоке вполне могло попасться и нечто действительно ценное. Руководствуясь этими соображениями, Коувенховен нанял некоего господина Касперса для скупки саго, которым впоследствии снабжались туземные вожди, по своим делам отправлявшиеся на всё ещё занятый японцами полуостров Фогелькоп.

Хватало разрозненных отрядов противника и в труднодоступной местности вокруг Румберпона. Понимая, что война проиграна, японские солдаты и служащие предпочитали скрываться в джунглях, прячась там от папуасов, которые ловили их и выдавали голландским властям, доказывая тем самым свою преданность прежним хозяевам. По прямому приказу Коувенховена захваченных таким образом пленных собирали в Румберпоне для последующей отправки на Нюмфур. Доставлялись туда и освобождённые из-под японского владычества так называемые «хей-хо» и контрактные рабочие, набранные оккупантами из местного населения.

Лейтенант Коувенховен ехал в Румберпон сразу по трём причинам. Все они достаточно подробно освещались выше. Во-первых, доставить туда продовольствие, во-вторых – собрать разведывательные данные и, наконец, в-третьих – забрать очередную партию интернированных. Однако на сей раз его, да и Бориса тоже, ждал подлинный сюрприз. Среди прочих «хей-хо» и контрактных рабочих, доставленных папуасами из селения Рансики, обнаружился и японец. Да не простой, а заместитель начальника местного филиала организации NKK. Очевидно, эвакуироваться он не успел, а бежать в джунгли не пожелал или побоялся.

Отделению NICA на Нюмфуре редко удавалось заполучить в свои руки столь крупную добычу. Пусть и гражданского служащего, но всё же. В силу своего положения, японец мог знать многое. Поэтому к допросу его Коувенховен приступил сразу, не откладывая дела в долгий ящик. Присутствие Бориса лейтенанта абсолютно не смущало. Они же теперь союзники!

– Итак, для начала представьтесь, – спросил голландец у интернированного.

– Мориеи Шимабукуро, – с готовностью ответил тот.

– Ваш возраст?

– Двадцать пять лет.

– Национальность?

– Японец, с Окинавы. Но родился на Формозе.

– Вот как? Интересно. Чем занимались до войны?

– Два с половиной года отработал на острове Сайпан экспертом по сельскому хозяйству. Специализировался на выращивании сахарного тростника.

– Сайпан – это Марианские острова? – уточнил Борис.

– Да. Они тогда находились под управлением Японии. После же захвата империей всего архипелага был направлен на остров Гуам, где переключился на сбор и культивирование тропических фруктов. В Рансики прибыл в августе сорок третьего…

– Так за каким же чёртом вас в NKK занесло?! – неожиданно грохнул кулаком по столу Коувенховен. – Вы же, насколько мне известно, организацией работ для «Кемпетай» занимались. Далековато от сельского хозяйства, не так ли?

– Ну, – облизнул пересохшие от волнения губы японец, – служить императору почётно на любом посту. Да и, с другой стороны, жизнь заставила…

Дальше Борису стало откровенно неинтересно. Сколько он уже перебывал на подобных допросах – и почти всегда слышал одно и то же. Мало кто из задержанных мог чётко и последовательно отстаивать свои, пусть и ошибочные, но всё же убеждения. Подавляющее же большинство, едва очутившись перед лицом следователя, сразу подсознательно старалось себя обелить. Не мы такие, жизнь такая. Виновато окружение, родители, общество. Ну и тому подобное. Поэтому дальнейшие откровения Шимабукуро о строительстве в Маноквари полевого аэродрома, способного принимать как истребители, так и двухмоторные бомбардировщики, наш агент слушал,