очевидно уставший бороться с неспокойным морем, начал ощутимо перегреваться. Для того чтобы окончательно не доконать технику, в 02.20 29 июля его заглушили и продолжили плавание на одном двигателе. И без того неспешная скорость в девять узлов упала почти вдвое. В общем, времени для разговоров хватало предостаточно.

Надо сказать, что, курсируя между различными островами, капитан Клиффорд не забывал прельщать местных туземцев перспективами службы в нидерландском торговом флоте. Так, согласно распоряжению командующего голландскими морскими силами в Австралии контр-адмирала Питера Кунрада от 31 января 1945 года, для судов, находящихся в боевой зоне, устанавливались следующие надбавки. К примеру, моторист первого класса и моторист второго класса, но с выполнением обязанностей начальника машинного отделения, должны были получать один гульден двадцать пять центов в день, помощник моториста – пятьдесят центов, ученик моториста, матрос, кок – двадцать пять и так далее. Причём существовали надбавки и за продолжительность службы. Если матрос первого года получал пятнадцать гульденов в месяц, то прослуживший пять лет – уже восемнадцать. Самое большое жалованье полагалось оттрубившим по четырнадцать лет и более. Целых двадцать пять гульденов в месяц!

Боевая же зона начиналась к северу от линии Дарвин – Холландия и далее, к востоку, вдоль северного побережья Новой Гвинеи (включая и австралийские владения). Требования к кандидатам тоже были весьма умеренными. Для кока – умение готовить блюда местной кухни и по минимуму – европейской. Для матроса – знание узлов, манёвров серфботов и лихтеров (начиная от тридцати пяти тонн), способность производить такелажные и палубные работы. Проще всего было устроиться помощником моториста. Никаких особых знаний от них не требовалось. Ну разве что минимальное знакомство с широко распространёнными на малых судах стационарными двигателями фирмы «Форд».

– А у австралийцев с этим, интересно, как? – не преминул полюбопытствовать сейчас Клиффорд у Бориса. – Вы же вроде с их Морской секцией дело имели.

– Точно не скажу, – пожал плечами тот. – Помню только нормы по распределению командного состава. Так, на грузовом моторном судне водоизмещением от двухсот до трёхсот тонн, по штату, полагаются капитан (с таким же точно флотским званием), его первый помощник в чине лейтенанта, второй помощник – уорент-офицер 1-го класса, первый, второй и третий механики, сержант-боцман и капрал-радист (если судно оснащено беспроводной связью). А вот для судов водоизмещением от восьмидесяти пяти до двухсот тонн для поста капитана хватало уже звания лейтенанта. В свою очередь, моторные суда водоизмещением от сорока пяти до восьмидесяти пяти тонн водили уже уорент-офицеры 1-го класса и так далее. Проще всего обстояло дело с моторными судами водоизмещением до двадцати тонн. Капитаном и единственным лицом командного состава там являлся старший сержант. А для баркасов и рабочих лодок и вовсе хватало сержанта-рулевого!

Про размер же их жалованья ничего сказать не могу, поскольку досконально в это дело не вникал. В память мне сильнее врезалось иное. Да что там врезалось, я натурально обалдел, когда узнал, что одно из мобилизованных ANGAU частных судов – моторный кеч с двигателем «Паттерс Атомик» и армейским номером AK477 носит название… «Распутин»! Такой вот привет из недалёкой истории!

– Тю! И чего здесь странного? – махнул рукой Клиффорд. – Имя это здесь весьма популярно. Помню, довелось мне побывать в южной части Нидерландской Новой Гвинеи. Так вот там однажды католический пастор Ян Версхюрен, когда увидел, что его коллега пастор Корнелис Меувесе вернулся из трудного похода по джунглям в грязной, а некогда белоснежной спортивной рубашке и с торчащей во все стороны растрёпанной окладистой бородой, то тоже со смехом сравнил его с ожившим духом Распутина!

31.

Завершающим этапом турне Бориса по союзным тылам стало посещение полевых госпиталей. И это было далеко не случайно. Как и многие другие страны с жарким и влажным климатом, Новая Гвинея была настоящим рассадником всевозможных болезней. Начать, пожалуй, стоит с малярии – подлинного бича здешних мест. Она не щадила ни белых, ни аборигенов. Достаточно сказать, что среди австралийских войск, сражавшихся в районе Буны-Гоны и бухты Милн, заболеваемость малярией достигала чудовищной цифры в двести пятьдесят процентов! То есть каждый солдат фактически переболел дважды, а то и трижды. Мало помогал и современный на тот момент препарат «атебрин». Его таблетки предписывалось принимать строго под контролем офицеров, поскольку имелись случаи, когда этого не делалось. Основанием для прекращения приема препарата (даже при кажущемся выздоровлении) являлся только специальный приказ медицинской службы.

Плазмодии малярии распространяли москиты. Они же переносили и личинки круглых червей филяриев, которые, попадая в организм человека, вызывали хронический застой лимфы с последующим прогрессирующим утолщением кожи и подкожной клетчатки. Чаще всего поражались нижние конечности, порой раздувавшиеся до размеров слоновьих ног. Оттого заболевание это и получило название элефантиаза, или филярии, или, по-простому, «слоновой болезни». Особенно часто страдали от неё папуасы, что отмечал ещё Миклухо-Маклай.

Насекомые переносили и такую тропическую инфекционную болезнь, как фрамбезия. Впрочем, заразиться ей можно было и от непосредственного носителя (чаще всего почему-то поражались дети и подростки в возрасте от трёх до пятнадцати лет) и даже от простого контакта с почвой. Фрамбезией (от французского слова «фрамбоза», означавшего малину) эту болезнь впервые назвал врач Буассье де Саннаж в 1768 году. У человека она вызывает язвы, шанкры, папулы, эрозии кожных покровов и слизистых оболочек, вплоть до поражения костей и суставов. При запущенной форме заметно деформируются нос, лоб, нёбо. Иногда развивается мозговая грыжа. Тело покрывается папилломатозными разрастаниями, напоминающими ягоду малины (отсюда и название). При появлении папулезных фрамбезидов на ладонях, а в особенности – на ступнях, значительно затрудняется движение, вызывая у больных особого типа походку, похожую на перемещение краба. Поэтому подобную форму болезни ещё иногда называют «краб-фрамбезией».

Отсутствие необходимых витаминов в рационе матросов и солдат порой вызывало цингу, бери-бери и прочие авитаминозы. Ну и, наконец, нельзя обойти вниманием целый букет лихорадок – желтую, геморрагическую, денге, брюшной и сыпной тиф, инфекционную и амёбную дизентерию. А венерические болезни? В тропиках встречались не только всем известные сифилис и гонорея, но и мягкий шанкр (шанкроид), доноватоз и болезнь Дюрана-Никола-Фавра. Это только казалось, что местное аборигенное население жило изолированно от всего остального мира. На самом деле побережье Новой Гвинеи давно посещали малайские рыбаки и торговцы, завозившие на остров не только товары, но и смертельно опасные болезни. Оттого миссионеры и европейские исследователи и отмечали высокий процент венерических заболеваний среди местного населения.

Для начала Бориса направили в Исследовательскую секцию ANGAU по борьбе с малярией, занимавшуюся обследованием, в эпидемиологическом отношении, района бухты Милн. Ещё в августе – сентябре 1942 года здесь