чего искать. Помер и слава богу. Одной гнидой на земле стало меньше. Правда, начальству по шапке прилетело знатно.

Ильич затянулся, помолчал. Потом повернулся к Карасеву.

— Товарищ капитан. Думаю, вам надо знать… Борисов бучу поднял.

— Борисов? — уточнил Карась. — Ты уверен?

— Он самый. — Сидорчук сплюнул под ноги. — Что ж я, сволочь эту с кем перепутаю? Мне Тараканов рассказал. Столкнулись с ним у крыльца, я как раз покурить вышел. Около получаса назад. Стоит серый весь, дымит одну за одной. Его тоже теперь трясут — он немца принимал, он опись составлял. Первым делом с Тараканова и спросят, как ампула в камеру попала.

Старшина оглянулся назад, убедился, что поблизости никого нет, затем продолжил.

— Вот от Тараканова и узнал. Говорит: один сдох, а второй теперь скандалит, будто ему тут санаторий. Час назад орал на весь подвал. Требовал начальника контрразведки, кричал, что имеет сообщить сведения государственной важности и готов какой-то схрон показать. Мол, там лежит то, ради чего вся возня. А сейчас мне заявку принесли. На четырнадцать тридцать. Выводка арестованного на местность. Повезут на моей «полуторке». Ну и соответственно я за рулем.

Сидорчук понизил голос.

— Только вот что, товарищ капитан. Маршрут в путевом не проставлен. Написано: следовать по указанию старшего наряда. Старший — Костенко.

— Обычное дело, — пожал плечами Карась. — Сколько раз так ездили.

— Так то мы ездили, — Ильич посмотрел на него в упор. — Опера едут по своим делам, куда — мне знать не положено, я привык. А тут арестанта везут. Государственного. Это, товарищ капитан, совсем другой коленкор.

— Секретность, сам понимаешь, — ответил Мишка, хотя сам тоже слегка озадачился.

— Ага. — Старшина усмехнулся. — Товарищ капитан, вы меня за дурака не держите. Я эти выводки ещё до войны катал. Как оно бывает: сидит урка, ничего не говорит, а потом вдруг вспоминает про схрон и просится показать. А потом по дороге его дружки тут как тут. Мы одного так потеряли, в тридцать восьмом. Оперу голову проломили, машину сожгли, арестант ушёл.

Ильич выкинул окурок в бак.

— Так что маршрут это еще половина беды. Мне другое не нравится. В сопровождении вроде как четверо. Четверо оперов на такого гуся — это не конвой. Это недоразумение.

— Согласен Ильич, — Мишка положил ему руку на плечо. — Но тут понять можно. Генерал-майор торопится. Начальству сейчас позарез результат нужен. Один арестант помер, так хоть со вторым чтоб толк вышел. Вот и гонят, пока гнида не передумала. А с народом у нас, сам знаешь, полный швах. К тому же, Костенко — тертый калач.

Карась был абсолютно прав. Смерть Ратцеля Ивашутина в такое положение поставила, что не позавидуешь. Ему доклад о фрице надо перекрыть чем-то стоящим — вскрытый схрон, изъятые материалы. Тогда разговор с Главным управлением пойдет совсем иначе.

Меня лично другое парит. Как удивительно Борисов подгадал. Думаю, это не совпадение. Бывший подполковник мог узнать о смерти Ратцеля. Как? Да черт его знает. В любом случае он рвется выехать не просто так. Задумал что-то.

— Ты главное настороже будь, —продолжал Мишка наставлять Сидорчука, — Борисов та еще гнида. У него дружки в Одессе остались, среди бандитов. Да и помощнички недобитые тоже ошиваются рядом.

— Понял, товарищ капитан. — Кивнул старшина, — Ладно пойду я, машину проверить надо.

Он козырнул и потопал через двор к гаражу.

Мы смотрели ему вслед, пока он не скрылся за углом. А потом я начал разговор, который Карасеву точно не понравится. Опять.

Глава 19

Прежде чем приступить к задуманному, мы с Карасем переоделись. Снова. Актеры погорелого театра, твою мать.

Гражданку взяли на складе конфиската. Всё то же самое, что и до этого — потёртые лапсердаки, кепки, разбитые штиблеты. Это добро на балансе не стоит, лежит в кладовке для оперативных надобностей, и никакой Завьялов бумаг за него не спрашивает. Оставаться в нарядах диверсантов для наших планов было не с руки.

Сделали все тихо, грамотно, не привлекая внимания. Тем более Сидорчук был прав, после убийства Ратцеля Управление стояло на ушах. Назаров вообще куда-то испарился. Думаю, его сейчас активно «нагибали». Начальник получает больше остальных. Закон субординации.

Дальше встал вопрос — как смыться из Управления, чтобы никто нас не поймал за руку. Пришлось выбираться через задний двор. Мелкими перебежками, прячась от посторонних глаз. Прекрасное занятие для двух офицеров контрразведки, которым час назад строго запретили покидать расположение.

Возле дровяника росла старая акация, ветками почти доставала до кровли. С крыши сарая до верха ограды — рукой подать. Пара обезьяньих прыжков, и мы оказались за пределами территории СМЕРШа.

Мысленно я отметил, что дерево надо бы спилить к чёртовой матери. С его помощью можно не только покинуть территорию, которая так-то охраняется, но и проникнуть на неё. Эту идею подам Сергею Ильичу потом, если сегодня все пройдет, как задумано. Что под очень большим вопросом. Может так сложиться — скоро ни меня, ни Карася не будет волновать безопасность Управления. Мертвецов вообще мало что волнует.

Мишка шагал впереди. Вразвалочку, сутулясь, надвинув кепку на брови. Он снова перестал быть капитаном Карасевым. На сцену вышел Артист. Двигались молча, каждый переваривал недавний разговор, состоявшийся возле того самого железного бака с песком.

Как только Сидорчук ушел проверять свою обожаемую «полуторку», я без предисловий вывалил напарнику на голову очередную «гениальную» мысль.

Борисова у нас забрали, в блок ходу нет. Сегодня в четырнадцать тридцать его вывезут наружу. И это единственная возможность грохнуть гниду. Другой не будет. Потом бывшего подполковника заберут в Москву, вытрясут все что можно о «Колоколе». А я контрразведку хорошо знаю. Точно вытрясут. И все. Мои метания в течение этих десяти месяцев превратятся в пшик.

Да, у СМЕРШа нет оригинала чертежей, но есть копия Ратцеля. К ней добавляем знания Борисова, который в отличие от фрица прекрасно понимает настоящую суть приблуды шизика, и все, ждем готовый «Колокол». Через годик, а может быстрее. Ради перемещения во времени наши уж точно расстараются. Сейчас для них это просто некое оружие непонятного назначения. Когда назначение вскроется — они всех ученых на уши поставят, но разберутся, как собрать механизм.

И тогда мы снова возвращаемся к тому, с чего все началось. Машина, пробивающая пространство и время, попытки изменить ход истории, личная выгода руководства страны.

Вот тут, конечно, я трижды поблагодарил