class="p1">— «Глупец! — послышался мысленный голос Смутеня. — Давай еще бесплатно скажи. Или сам им денег дай. Сам едва ератника убил, а теперь скромничает. Мы теперь благотворительностью занимаемся, Герман? ».

Староста торопливо закивал:

— Да, хорошо, сейчас, — забормотал он и почти бегом бросился в сторону своего дома, оставив нас наедине.

Агафья тронула меня за локоть холодными пальцами:

— Мог бы и запросить больше, — тихо сказала она. — Мы спасли всю деревню. Если бы не ты, к концу недели здесь не осталось бы ни одного живого.

— Хватит и этого, — возразил я. — Деньги не должны пахнуть чужими слезами. Если возьмём больше, они будут считать, что мы не лучше тех купцов.

Смутень каркнул с моего плеча:

— Какой благородный, — проворчал он с привычной издевкой. — Прямо рыцарь без страха и упрека. Спаситель обиженных и угнетенных. Впрочем, если бы вы умели торговать, мы бы уже давно разбогатели. Ладно, опять придется питаться росой и мухами. Не обращайте внимания, я уже привык.

Я не ответил на его провокацию. Просто смотрел на деревню, которая медленно возвращалась к жизни. Заскрипели ворота — кто-то впервые за несколько дней смог выйти из дома. Послышались голоса, сначала тихие, осторожные, потом все громче, увереннее.

Из лазарета вышла женщина средних лет, которая держала за руку девочку десяти лет, бледную, едва стоящую на ногах. Женщина плакала и одновременно смеялась, прижимая ребенка к себе, шепча что-то неразборчивое. После них появился молодой парень, опираясь на плечо отца.Он щурился от солнца, глядя по сторонам.

— Что с отцом Варфоломеем? — не оборачиваясь, уточнил я, наблюдая за всей этой картиной.

— Слег он, как и остальные, — ответила Агафья. — Странно это. Вроде в часовне лег, а морок до него добрался. Я дала ему отвар, да только он не подействовал. Жрец на грани жизни и смерти. Бредит, кричит, просит прощения у кого-то невидимого.

Я усмехнулся, понимая, почему так случилось.

Его грех был тяжелее любого проклятия. Поэтому, священная земля часовни не защитила ни его, ни меня.

Заметив мою усмешку, девушка уточнила, нахмурив брови:

— Похоже, ты знаешь, почему?

— Знаю, — ответил я. — Но это уже не наше дело. Пусть Синод разбирается с ним сам. Но скорее его доконает совесть.

Травница помолчала секунду, переваривая пои слова, потом согласно кивнула. Вопросов больше не было.

В ворота часовни вбежал Тарасов с раскрасневшимся лицом. Он торопливо сунул мне в ладонь плотный бумажный конверт, потом секунду помялся и сверху добавил небольшой сверток, туго перетянутый бечевкой. Я хотел было возразить, но он поднял руку, обрывая спор на корню:

— Там яйца, хлеб, сало вам в дорогу. Не обижайте, — голос у него дрогнул. — Мы люди небогатые, но не бессовестные. Это не плата, а благодарность от всех нас.

— Спасибо, мастер Тарасов, — мягко сказала Агафья, принимая дары.

Староста снова потер глаза, кивнул и развернувшись, отправился в сторону лазарета.

— Идём, — тихо сказал я. — Пора возвращаться домой. Очень хочу отдохнуть и твоего горячего отвара.

Агафья внимательно посмотрела на меня. Видимо, выглядел я и правда скверно, потому что она не стала ни возражать, ни задавать лишние вопросы. Просто взяла меня под локоть и повела к машине.

Смутень молча летел следом, внимательно смотря на меня. И для него это было красноречивее любых слов.

Глава 19

Секреты

— Оставайтесь, — предлагал провожавший нас староста, когда мы уже стояли у машины. — У нас, почитай, сегодня второй день рождения деревни. И наши спасители, просто обязаны на нем присутствовать. Хотя бы рюмочку-другую выпить за здравие проснувшихся! Гусей запечем, гармониста вызовем!

Я устало покачал головой:

— Спасибо, мастер Тарасов, но мы не можем. Нас дома свои гуси заждались.

Староста удивленно посмотрел на меня, и Агафья поспешно добавила:

— У нас еще очень много дел, — перевела она.

Тарасов тяжело вздохнул, но спорить не стал, лишь развел руками.

— Ну, как знаете, — произнес он, и мне показалось, что его голос прозвучал чуточку разочарованно. — Спасибо вам за помощь. Без вас мы бы точно пропали. Низкий вам поклон за то, что деревню спасли!

— Обращайтесь, — устало улыбнулся я. Открыл дверь машины, сел в салон и завел двигатель. Авто плавно выехало на пыльную дорогу, оставляя за собой деревню, в которой сегодня многое изменилось.

Некоторое время мы ехали молча. Агафья сидела, задумчиво глядя в окно, подперев щёку ладонью. Ветер гонял по обочинам сухую пожухлую траву, и она шуршала по земле, словно кто-то невидимый и торопливый бежал рядом с машиной.

Смутень дремал на заднем сиденье, сунув голову под крыло и свернувшись в плотный чёрный пернатый шар, из которого доносилось ритмичное похрапывание.

— О чем думаешь? — не отрывая взгляда от дороги спросил я, чтобы прервать повисшее в салоне молчание.

Девушка обернулась, замялась, подбирая слова, боясь спугнуть мысль.

— О том, как всё странно и несправедливо случилось, — ответила она после долгой паузы. — Не престаю гонять это в голове.

Я вкратце пересказал ей то, что услышал в мороке, который Дарья на меня навела. Травница слушала молча, не перебивая, изредка кивая. И только когда я закончил, задумчиво произнесла, глядя куда-то через лобовое стекло:

— Как интересно и страшно все сложилось. Дарья же не была плохой. Наоборот, помогала матери, хотела спасать людей, лечила их. А потом все свернуло куда-то не туда. И она переродилась в монстра, который пожирал тех, кого она защищала.

— Так бывает, — ответил я, выворачивая руль и объезжая глубокую выбоину в асфальте. — Не вся нечисть при жизни была плохими людьми или злодеями. Некоторые становятся монстрами из-за несправедливости, чужой жадности, глупости или банальной жестокости окружающих.

Агафья оторвалась от окна и посмотрела на меня.

— И что с этим делать? — в ее голосе слышалась детская растерянность. — Как с этим бороться? Если корень зла не в самом чудовище, а в том, что его создало?

— Никак, — жестко произнес я, глядя на дорогу. — Нечисть остается нечистью, какой бы ни была причина перерождения. Она должна вредить людям, такова ее природа. Соответственно, ее нужно остановить любыми способами.

Я ненадолго замялся, подбирая слова, чтобы не выглядеть бездушным убийцей, затем продолжил:

— В сегодняшнем случае Дарья запуталась. Она не хотела быть такой и боролась до последнего. Я помог