— Это было правильно, — пробормотала Агафья, но тут же нахмурилась и уточнила. — То есть ты считаешь, что какую-то нечисть можно пощадить? Оставить в живых?

— Нет, — твердо ответил я. — Но можно развеять душу и стереть ее в бездушный прах, а можно дать заблудшей покой и освободить от проклятия перед кончиной. Это более… гуманно, что-ли. Я без сожаления уничтожу упыря, который годами пожирал людей и потерял остатки человечности. Но если человек стал жертвой в силу обстоятельств, если в нем теплится искра раскаяния, то такому можно помочь. Так учили охотников Ордена. Любую, даже самую заблудшую душу, можно и нужно попытаться спасти, прежде, чем рубить сплеча.

Я оторвал взгляд от дороги и взглянул на сидевшую рядом девушку. И заметил, как ее лицо принимает серьёзное задумчивое выражение, осмысливая мои слова.

— Это мудро, — произнесла она после паузы. — И очень по-человечески.

Сидевший на заднем сиденье ворон вдруг встрепенулся:

— О, вспомнил как ты проявлял свой гуманизм! — каркнул он. — Тварь едва не разорвала тебя пополам, пока ты проповедью пытался донести до нее возможности о покаянии и светлом будущем!

— Я не проповедовал, — буркнул я, чувствуя, как краснеют уши. — Просто предложил вариант спасения.

— Который она резко отклонила, вырвав тебе клок волос вместе с кожей! — ответил ворон, хлопнув крыльями.

Агафья прикрыла рот рукой и тихо рассмеялась. Я удивленно посмотрел на нее:

— Тебе кажется смешным, что меня едва не разорвала нечисть, пока я пытался ее спасти?

Девушка покачала головой, а в глазах ее заплясали веселые искорки:

— Нет, что ты! Просто вы похожи на старую семейную пару, которая прожила вместе не один десяток лет, — ответила она. — Постоянно спорите, подкалывает друг друга, но при этом идеально понимаете то, о чем умалчивает напарник.

— Мы и есть старая пара, — с достоинством подтвердил Смутень, расправляя перья. — Двадцать лет мучений и постоянных нервных срывов с этим проповедником.

Я промолчал. Криво улыбнулся, покачал головой и снова упёрся взглядом в дорогу.

* * *

До поместья мы добрались ближе к вечеру. И когда машина свернула к знакомым воротам, я впервые за весь день почувствовал что-то похожее на облегчение. Наконец-то мы были дома.

Я остановил машину у крыльца и заглушил двигатель. Некоторое время просто сидел, прислушиваясь к едва уловимым вибрациям сигнальных плетений, которые оставил утром. Они гудели спокойно и ровно, как хорошо настроенный инструмент. Облегченно вздохнул: за время нашего отсутствия их никто не трогал и не пытался взломать. Открыл дверь, вышел из машины, потянулся, разминая затекшие мышцы. Тело все еще болело после ночного боя в кошмаре, но это была терпимая боль, которую можно вынести. Она скоро пройдет. Поднялся по ступеням крыльца. Вошел в гостиную и рухнул в глубокое кресло, глядя перед собой невидящим взглядом.

— Ты в порядке? — осторожно уточнила Агафья, останавливаясь в дверном проеме.

— Да. Просто очень сильно устал. — кивнул я и прикрыл глаза.

— Отдохни немного. Я приготовлю ужин.

— Не нужно, — начал было я, но Агафья уже отправилась в сторону кухни.

— Нужно, — не оборачиваясь, бросила она через плечо. — Ты ничего не жевал со вчерашнего дня, кроме сухарей. Да и я тоже. Так что иди, умойся, переоденься и спускайся в столовую. Через полчаса ужин будет готов.

Я открыл было рот, чтобы ответить, но Агафья наставительно подняла указательный палец:

— Отказы не принимаются, — строго произнесла она.

Спорить не было ни сил, ни желания. Я послушно встал, поднялся по лестнице в свою комнату, где снял грязную одежду. Направился в ванную, где быстро привел себя в порядок. Переоделся в чистую рубашку и штаны, взглянул в зеркало.

Из отражения на меня смотрел все тот же худой, изможденный парень с растрепанными волосами. Только темные круги под глазами стали еще глубже, залегли там как тени. Но вот в глазах появилось что-то новое. Что-то, чего не было раньше. Наверное, понимание, что жизнь начинает налаживаться. Я заработал свои первые, честно добытые деньги. Нашел напарницу, которой могу доверять, скоро мы откроем лавку. Нашел дом и наконец-то начал жить по-настоящему, а не бродить по Империи в бесконечной изматывающей борьбе с нечистью, проводя редкие минуты отдыха в холодной орденской келье.

— Не любуйся собой так долго, — проворчал за моей спиной Смутень. — Все равно красавцем ты так и не стал. Иди ужинать, пока травница не передумала кормить такое пугало и не скормила все коту. Ах да, кота же тут нет? Ну тогда мне.

Я усмехнулся и направился вниз. На кухне пахло жареным мясом, луком и пахучими приправами. Агафья стояла у плиты, помешивая что-то в сковороде с видом шеф-повара. На столе уже были приборы, хлеб и заварочный чайник, от которого шел густой пар.

— Присаживайся, — сказала она, не оборачиваясь. — Сейчас все будет готово.

Я сел за стол, наблюдая, как она колдует над ужином. Удивительно, но за эти дни она освоилась в доме так, словно жила здесь годами.

Через несколько минут она поставила на стол сковороду с яичницей, мясом, жареным картофелем и зеленью. Разложила еду по тарелкам, поставила одну из них передо мной и скомандовала:

— Ешь.

Я кивнул и только сейчас понял, насколько был голоден.

Ужин прошел в молчании. И только когда тарелки опустели, а заварочный чайник показал свое глиняное дно, Агафья пробормотала, обхватив свою чашку ладонями:

— Экзамен уже скоро.

Я пожал плечами, откидываясь на спинку стула.

— Не думаю, что стоит переживать по этому поводу. С твоим-то опытом и знаниями сдашь это все элементарно.

Девушка покачала головой и ее лицо снова омрачилось:

— Комиссия будет принимать очень строго. И будет искать любой, даже микроскопический повод отказать в выдаче лицензии.

— Крупным игрокам на рынке зельеварения не нужны конкуренты, — догадался я. — Со своими новыми эффективными рецептами. Им вполне хватает старых.

Агафья внимательно посмотрела на меня поверх чашки.

— Именно поэтому им будет проще нас не допустить. Не прямо, конечно. Никто не скажет: «Вы, молодые выскочки, будете мешать уважаемым людям вести дела так, как им нравится и так, как они привыкли». Просто придерутся к самой незначительной ошибке, зададут пару вопросов с подвохом, привяжутся к чему угодно. Например, скажут, что ромашка собрана не в тот