– Как вам сказать, – пожал плечами Пантелеев. – В каждом расследовании всегда так. Сами должны знать. Один говорит одно, другой – другое. В любом случае вина бывшего младшего лейтенанта очевидна. Не засни он на дежурстве, прими вовремя меры – и беды бы не случилось. Дудина этого, кстати говоря, мы тоже наказали. Дали ему несколько нарядов вне очереди. Ну и в палатке-гауптвахте, конечно, посидел.

– Ну, а как человек, младший сержант, что из себя представляет?

– Ничего определённого сказать не могу. В бригаду он к нам с последним пополнением в октябре прошлого года прибыл. В Анадыре. Всю войну провёл на Дальнем Востоке, в боях с немцами не участвовал. Как специалист дело своё знает. В миномётной роте держится особняком. Малоразговорчив. Постоянных друзей завести пока не смог или же не захотел. Что любопытно, но при этом не брезгует часто ходить в посёлок к местным националам. Не знаю, как они там называются – чукчи или эскимосы. Нам всё едино!

– А что здесь странного? – удивился Борис.

– А вы сами у них бывали? – вопросом на вопрос ответил капитан. – Если ещё не успели, так сходите. Если амбре местное с ног не свалит! Там же ворванью и тухлой рыбой за версту разит! Да и вши в изрядном количестве присутствуют…

После такой антирекламы идти в эскимосский посёлок откровенно не хотелось. Но сделать это было необходимо. Тем более что подозреваемый Дудин-Мищенко, по словам прокурора, неоднократно туда наведывался. А значит, имел там некую цель. Или причину. Выведать её Борис постарался вот каким способом. Для начала он поинтересовался у председателя поселкового совета, есть ли у них фронтовики. И, когда таковой отыскался, попросил познакомить себя с ним.

Как выяснилось, родину в посёлке защищал Иван Нанук – щуплый мужчина лет сорока с чёрными спутанными волосами и узким обветренным лицом. Был он уже явно навеселе. При виде военного лицо эскимоса расплылось в широкой улыбке, а порядком осоловевшие глаза и вовсе превратились в две узкие щёлочки.

– О, аднапалчана! – воскликнул Нанук и мигом вытащил из-за пазухи кухлянки помятую солдатскую фляжку. – За Победу!

Борис понял, что для установления дальнейшего контакта пить придётся. Во фляжке оказался чистый спирт. Резко выдохнув воздух и стараясь не морщиться, псевдопрокурор сделал добрый глоток, после чего, пропустив жидкий огонь внутрь, не спеша понюхал обшлаг рукава:

– Хороша, зараза! Аж до печёнок пропекла!

Радостно наблюдавший за ним эскимос и вовсе полез обниматься:

– Ай, молодец, аднапалчана! Моя пронт ходила, Ростов, Киев, Варшаву брала! А твоя воевала?

– Воевала, воевала, – ответил Борис, возвращая фляжку. – Под Сталинградом и ещё много где. А сержант Дудин тоже твоя однополчана?

– Нет, – скривился Нанук. – Дудина не воевала. Всю войну в тылу просидела.

– Так чего он тогда сюда ходил?

– Спрашивал, когда к родня на Аляска поплывём. Взять себя просила.

– Ну, а ты что?

– А чего я? Возьмём, говорю. Отчего ж не взять? Пограничника только, покажемся и поплывём. Байдара у нас хорошая! Тогда Дудина и говорит: «А без пограничника можно»? Нельзя, отвечаю. Никак нельзя. Ну, она и ушла.

– Понятно, – хлопнул по плечу эскимоса Борис. – Ну, бывай, однополчана…

Косвенные улики против Дудина-Мищенко копились. Вот и желание сбежать в Америку прибавилось. Однако напрямую ему по-прежнему пока нечего было предъявить. Поэтому Борис решил не форсировать событий и в то же время не спускать с младшего сержанта глаз. Всё разрешилось весьма неожиданным образом.

Пару недель спустя Берингов пролив, в надводном положении, прошли сразу несколько больших американских подводных лодок в сопровождении крейсера типа «Нью-Орлеан». Встав на траверзе расположения бригады, они демонстративно развернули орудия в сторону берега и принялись спускать на воду катера, полные вооружённых десантников. Все подразделения 126-го горнострелкового корпуса сразу же подняли по тревоге. И вот, пока напряжённое внимание большинства было приковано к американским кораблям, младший сержант Дудин неожиданно бросился к лежавшим на берегу эскимосским байдарам.

– Стой! – заорал не утративший бдительности Борис. – Стой, предатель!

В подтверждение серьёзности своих намерений он пару раз выстрелил в воздух из табельного «ТТ». Но Дудин не останавливался. Тогда Борис, тщательно прицелившись, нажал на спусковой крючок ещё раз. Пуля, вырвав клок из рукава шинели, чиркнула сержанта по предплечью. Только тогда тот замер, а потом, заливаясь дурацким смехом, вдруг пошёл плясать вприсядку, истерически выкрикивая:

– Ехал в Америку на зелёном венике!

– Кончайте комедию ломать, Мищенко! – резко оборвал эти излияния подбежавший Борис. – Не обидно ли после сержантского звания в младших-то сержантах ходить?

Кровь разом отлила от лица очевидно не ожидавшего такого поворота предателя. Он так и замер на месте с нелепо разведёнными в стороны руками. Уже позже, во время допроса в особом отделе бригады, Борис не преминул поинтересоваться:

– Вы мне лучше вот что расскажите, Мищенко. Как вам удалось всю войну на Дальнем Востоке просидеть?

– Деньги всё делают! – криво усмехнулся предатель. – Особенно – большие.

– И не жалко вам было тратиться?

– А чего жалеть-то? Они же японские!

– Да. Видно, сильно вас японцы ценили. Вы всю войну с ними сотрудничали?

– Почти. Вплоть до августа сорок пятого.

– А когда война и тут началась, что думали делать?

– Хотел на их сторону окончательно перебежать. Кто ж знал, что наши в Маньчжурии так быстро управятся?

– Какие ещё наши?!

– Ну, русские. Советские. Когда Красная армия границу на Дальнем Востоке перешла, то всякая связь у меня с японцами прервалась. Надо было решать, что делать дальше. Демобилизовывать меня пока не спешили. В штабах же тех, кто с немцами не воевал, тоже особо не любят. Вот и стараются подольше на службе задержать. Да и куда мне идти на гражданке? В родные края, где меня как Мищенко знают, хотя по всем документам я давно Дудин? Нет уж, увольте! Так что назначение на Чукотку я воспринял едва ли не с облегчением. Начал подумывать о том, как в Америку сбежать. Кто ж знал, что тут такие условия?

– Почему же тогда зимой не сбежали? Берингов же пролив, по-моему, надёжно замерзает.

– Побоялся. Вон сколько народу у нас в бригаде в пургу потерялось и замёрзло! Подумал, что и со мной вполне такое может случиться. С непривычки-то. К тому же я больше на чучмеков надеялся.

– На кого?

– Ну, на эскимосов. Они же по какой-то там конвенции спокойно через пролив к родичам плавают. Я и подумал с ними прицепиться. А они упёрлись, как бараны. Без пограничного досмотра, мол, нельзя. Ну, я и отстал.

– А сегодня что вы за цирк устроили? Нервишки сдали?

– Почти. Я же видел, как