ему. Ему – или его призраку! Быть может, он умер и его призрак явился ей. Беззвучное рыдание подступает к ее горлу. Но живого или мертвого, а она найдет его! Через каждые пять минут ее задерживают поклоны и разговоры встречающихся знакомых. Она отвечает вежливо, но так кратко, что это не располагает к долгой беседе; вскоре все оставляют ее в покое.

В зале стало просторнее, потому что вся публика разместилась за столами. Голод взял верх над тщеславием, и большинство гостей предпочли салат из омаров призрачной надежде дождаться внимания от герцога. Сару окружила толпа студентов, так что из-за них ее саму едва было видно. Каждая ее шутка вызывает смех: смеются даже те, кто не расслышал ее слов, ведь за ней уже закрепилась репутация весьма остроумной особы.

Менестрель стрелочника спустился с трибуны и спокойно разговаривает с хозяйкой, уже напрочь забыв про живописание отцовских мук и служебных тревог и про подвергавшегося смертельной опасности невинного ребенка, которого, честно говоря, следовало бы хорошенько выпороть за его беспечное поведение. Суеты в зале стало меньше, и теперь отыскать кого-то в толпе легче. Но поиски Белинды долго остаются безуспешными. Как же много здесь людей и какие они разные внешне! Одни – лысые, как Цезарь; другие – волосатые, как Авессалом; а еще блондины, брюнеты, седовласые или с золотистыми кудрями! И как это море голов колышется и волнуется! Неужели они не замрут хоть на мгновение? Но его среди них нет! Он, должно быть, ушел… Ушел, даже не заметив ее!

Снова беззвучное рыдание подступает к горлу, мешая дышать.

Почему бы ему не уйти? Зачем ей нужно его видеть? Что она скажет ему, если они встретятся? Но Белинда не слушает холодных доводов рассудка. Зачем она этого хочет? Зачем, зачем?! Неважно «зачем», главное – «хочу», и желание это столь непреодолимой силы, что она, кажется, должна превозмочь все препятствия. И эта сила превозмогает! Белинда опять видит его! Совсем близко! Так близко, что невозможно ошибиться. Если он продолжит идти в ту же сторону, то через минуту или даже меньше они встретятся. Он заметит ее, как она его заметила.

– Пора ехать домой, – произносит голос за ее плечом.

Она оборачивается и видит мужа. Ее так передергивает, что язык отказывается ей повиноваться.

– Я буду очень благодарен, если ты подскажешь, где найти мисс Черчилль, – продолжает он, принимая ее молчание за согласие, так как она вообще с ним неразговорчива. – Мне нужно сообщить ей, что мы уезжаем.

Но тут к Белинде возвращается дар речи.

– Уезжаем! – повторяет она, бросая на мужа взгляд, полный страстного возмущения. – Зачем нам уезжать? Это невозможно!

– Я не вижу ничего невозможного, – отвечает мистер Форт внушительно. – Мы уже сполна отдали дань вежливости. Невозможность, как тебе хорошо известно, заключается в том, что нельзя рано встать поутру, когда поздно ляжешь спать накануне.

– Но какая же надобность рано вставать? – отвечает Белинда непокорным тоном. – Бесполезно об этом и толковать – я не могу уехать. Ты забываешь о Саре; это… это будет несправедливо по отношению к ней. У меня нет ни желания, ни права портить ей удовольствие.

– Мне кажется, что нет ничего легче, как найти кого-нибудь, кому бы поручить ее, – настаивает он, – если только (бросая ядовитый взгляд в сторону свояченицы) она нуждается в попечении.

Но Белинда хранит молчание, в котором мистер Форт усматривает открытый бунт. Он привык к мрачной услужливости, неохотной уступчивости, вялой покорности, но он не привык к открытому неповиновению, да еще на публике.

– Если у тебя вдруг проснулась такая страсть к удовольствиям, – говорит профессор сердито, – я разрешаю тебе остаться здесь еще на полчаса, по истечении которых покорнейше прошу быть готовой вместе с сестрой к немедленному отъезду без дальнейших возражений.

Не дожидаясь ответа, быть может потому, что знает, что не получит его, он поворачивается к жене спиной и уходит; она может снова продолжать свои поиски, которые были так грубо прерваны.

Несколько секунд проходит, прежде чем Белинда снова находит того, кого ищет; эти секунды длятся так мучительно долго, что она в душе с горечью признается, что напрасно боролась с судьбой. Но тут внезапно опять видит его. Правда, теперь он был дальше от нее, чем прежде: должно быть, что-нибудь увлекло его в другом направлении, и теперь расстояние между ними все увеличивается.

Неужели он направляется к двери и ей нельзя ни словом, ни знаком остановить его? О, жизнь – тяжкое бремя! Знать, что одного тихого восклицания с ее стороны достаточно, чтобы удержать его, и не быть в состоянии произнести ни звука! Но неужели ее безмолвный крик достиг его души? Вот он поворачивается и улыбается. Неужели он увидел ее? Ах, нет! Разве бы он улыбнулся при встрече с ней! Нет! У него нет повода радоваться встрече. Он снова отворачивается. А полчаса – о неумолимое время! – уходят… Сколько уже прошло? Должно быть, не меньше десяти минут.

Осталось всего двадцать минут надеяться. Только двадцать минут, а затем… наемный экипаж, возвращение домой, профессор Форт и отрывки из Менандра! И так до скончания века – профессор Форт и отрывки из Менандра!

Снова течение мыслей ее прервано знакомым голосом. На этот раз это голос Сары. Она отделилась от толпы своих поклонников. Вид у нее озабоченный, а в глазах – тревога.

– Я подумала, что лучше предупредить тебя, – говорит она торопливо, пристально следя за выражением лица сестры. – Я боялась, что кто-нибудь другой неожиданно сообщит тебе об этом. Ты, вероятно, еще не видела его, но он здесь!

– Я знаю, – отвечает Белинда тихо.

– Ты… ты не упадешь в обморок?

– В обморок! С какой стати? Разве со мной бывают обмороки? – произносит она с крайним нетерпением, не отрывая глаз от приближающейся фигуры.

– Хочешь поехать домой?

– Поехать домой! – повторяет Белинда тоном яростного отчаяния. – Да что вы все заладили одно и то же? Почему вы все так твердо решили, что я должна ехать домой?

– Я подумала, что ты сама этого хочешь, – встревоженно говорит Сара. – Я бы на твоем месте уехала. Разве не лучше так поступить?

Но она говорит в пустоту. Глаза ее, устремленные в бледное лицо сестры, видят, как оно вдруг заливается румянцем. Солнце взошло! Оно озарило своими лучами снежную вершину Юнгфрау[115], и весь мир залит розовым сиянием. Итак, он заметил ее! Теперь уже нечего бояться, что он уйдет, не подозревая о ее присутствии.

На мгновение в Белинде просыпается тревожное сомнение: а вдруг он поступит так, как, по ее глубокому внутреннему убеждению, было бы благоразумнее всего