– а кто знает, сколько мудрости прибавили ему эти два года, что они не виделись? – отвернется, как будто не узнав, стараясь избежать встречи?.. Но, по-видимому, мудрости в нем не прибавилось.

В один миг Риверс раздвинул небольшую группу гостей – с решительностью, которая сделала бы честь самой мисс Уотсон. На мгновение Белиндой овладело то же самое сладостное ожидание, только в тысячу раз более сильное, какое она испытывала на Люттихау-штрассе, когда раздавались детские шаги Томми по каменной лестнице, а за ними следовала торопливая поступь ее поклонника.

И вот они встретились. Их ставшие чужими руки соединились, но уста безмолвствуют… Стоило ли призывать его всеми силами души и безумными безмолвными молитвами, чтобы, встретившись, не найти, что ему сказать? К счастью, если они оба лишились дара речи, то Сара – нет.

– Ах, и вы здесь? – сухо произнесла она. – Каким ветром занесло вас сюда?

Риверс молчит. Очевидно, как и прежде, совершенно забыл о присутствии Сары.

– Вижу, что вы верны своей старой привычке не отвечать мне, – продолжает она с легкомысленной шутливостью, за которой скрывается немалое беспокойство. – Но меня это не обижает: «Есть места, где и мной восхищаются», как сказал Голдсмит[116]. Белинда, знаешь ли ты, что двадцать шесть джентльменов из различных колледжей собираются нанести тебе визит завтра между тремя и семью часами пополудни?

Белинда силится справиться со своим опьянением. Она уже трезва настолько, чтобы осознать: это именно опьянение.

– Да неужели? – отвечает она со слабым смешком. – Что ж, буду очень рада их видеть.

– Так что же привело вас сюда? – настаивает Сара, обращаясь к Риверсу, чтобы замаскировать волнение сестры.

Ее слова заставляют и Риверса «отставить чашу с вином» – вернуться к сухой и трезвой прозе жизни.

– Я приехал держать экзамен, – отвечает он, – так как до сих пор мне мешали… разные обстоятельства.

Итак, она услышала его голос! Дотронуться до его руки, поглядеть в глаза, услышать голос! Разве не это было ее страстным желанием! Наверняка теперь оно удовлетворено. Но кто же и когда удовлетворяется исполнением своего желания? Чье желание исчезает бесследно, не порождая тысячи новых?

– Полчаса прошло! – произносит вдруг чей-то голос.

Дрезденский квартет в полном составе! Быть может, эта мысль, одновременно возникшая в умах троих из присутствующих, на минуту заставляет их онеметь. Сара первой, разумеется, приходит в себя.

– Что за таинственное изречение? – смеется она несколько принужденно. – Какие еще полчаса? Особенные какие-нибудь? Вы помните, не правда ли, мистера Риверса? Мистер Риверс, вы знакомы с мистером Фортом, моим… моим зятем?

Прежде чем произнести это слово, она ненамеренно запнулась, но произнося его, уже намеренно подчеркнула. До этого Риверс отступил было назад шага на два от сестер, но при этом обращении снова подался вперед, и ничто, кроме побелевшего как полотно лица и стиснутых губ, не отличало его от всякого другого приличного молодого человека, отвешивающего церемонный поклон. Впрочем, профессор счел бы ниже своего достоинства замечать, бледны или красны студенты или экс-студенты, раскланивающиеся с ним.

– Экипаж ждет, – обращается он к жене, коротко и равнодушно отвечая на поклон Риверса. – Белинда, я прошу тебя немедленно следовать за мной и не заставлять меня ждать.

Говоря это, он сверлит жену взглядом, как бы ожидая нового проявления непокорности и готовясь сломить его. Но не тут-то было.

– Конечно, идем скорее! – торопливо восклицает Сара. – Мы готовы, не правда ли, Белинда?.. В гостях хорошо, а дома лучше; мы достаточно нагулялись. Прощайте! – она холодно кивает через плечо Риверсу, беря сестру под руку.

Белинда не противится; лишь молча кивает Риверсу, не поднимая глаз. Все трое уходят. Риверс бессмысленно глядит им вслед. Резкий ли и повелительный тон мужа, или то, что он называет Белинду по имени, или ее собственная тупая покорность, – которая из этих трех вещей произвела на него такое впечатление, как будто бы его ударили обухом по голове? Механически и бесцельно следует он за сестрами и профессором.

На лестнице и у входа толпятся разъезжающиеся. Двор полон экипажей. Выездных лакеев в Оксбридже немного, но те, которые имеются, громко выкликают кареты своих господ; более скромное большинство проталкивается сквозь толпу и разыскивает свои наемные фиакры. Счастливчики быстро находят их и уезжают; неудачники тщетно бродят окрест. В числе последних и Форты. В поисках экипажа сестры потеряли одна другую; младшая задержалась где-то, кокетничая с одним из своих новых поклонников; старшая, безучастная ко всему, кроме чувства долга, следует за академической шапочкой и мантией впереди.

Только тогда, когда фиакр был найден и нога Белинды была уже занесена на подножку, а муж подсаживал ее сзади под локоть, она заметила, что сестры нет с ними.

– Садись, садись! – сердито кричит Форт. – Чего ты дожидаешься?

– Но Сара! – говорит она, выходя из забывчивости и торопливо озираясь. – Куда девалась Сара? Мы не можем уехать без нее!

Профессор делает сердитый жест.

– Без сомнения, она присоединилась к какой-нибудь другой компании. Уверен, она не пропадет; во всяком случае, в этой толкотне невозможно разыскать ее.

– Я считаю немыслимым уехать без нее, – твердо возражает Белинда, убирая ногу с подножки. – Я удивляюсь, что ты решаешься предлагать подобное!

– Сара сумеет сама о себе позаботиться! – это любимая презрительная формула профессора. – Она найдет дорогу домой!

– Если так, то и я найду дорогу домой! – отвечает Белинда с негодованием и решительно поворачивается спиной к нему и идет обратно. Она была слишком зла, чтобы удостоить его взглядом и посмотреть на его реакцию.

Расходящаяся публика все течет и течет, пересекая залитую лунным светом площадь; знакомые кивают на прощание из окон карет – и вот они уже далеко! Белинда возвращается к подножию лестницы. Пробиваться сквозь живую стену людей – дело не из легких, в чем она и убедилась. Утомительно заглядывать во все лица, под все шляпки. Но Сары нигде не видать. Очевидно, что профессор прав. Она нашла дорогу домой.

Толпа тает так быстро, и Белинда понимает, что должна поторопиться, если только не хочет остаться запертой на ночь в колледже. Что ж, в этом нет большой беды! Она сейчас находится в том состоянии духа, когда все ненормальное и необычное кажется легче и приятнее, чем все обыденное. Побыть целых полчаса наедине с самой собой! Целых полчаса быть только Белиндой, а не Белиндой Форт! Она сошла с лестницы и уже прошла несколько ярдов, как вдруг сзади раздаются чьи-то шаги. Неужели она была так уверена, что снова встретит его, раз не выказывает ни тени удивления и даже не замедляет шаг?

– Вы одна? – спрашивает Риверс с волнением.

– Как видите, – отвечает она тем самым сухим тоном, который