— Там библиотека? — скорее утвердительно спросила Василиса и сама же ответила на свой вопрос. — Да, именно она. И там находится то, что сбивает магический компас так же, как магнитная аномалия сводит с ума обычный. И если там не Вий, то что-то крайне мощное.

— Ну, — хрустнул кулаками Добрыня, — значит, покажем ему, где раки зимуют! Пошли прямо сейчас.

— Куда⁈ — возмутился я. — Добрыня, ты помнишь, что было после столкновения с Вилами у медпункта?

— Ой, да ничего особенного, — отмахнулся он так беззаботно, что мне захотелось картинно закатить глаза. — Здание устояло, никто не умер.

— Да не скажи. Тебе-то хорошо, ты художник неместный, пописал и уехал, а нам тут жить. И второго субботника наша общественность так быстро не переживёт. Да и второй раз на взрыв бытового газа разрушения не спишешь.

— И что ты предлагаешь? Простить и отпустить? — засопел Добрыня, окинув меня недобрым взглядом. — Ты понимаешь хотя бы, о существе какого уровня ты сейчас рассуждаешь? Что для тебя важнее, изгнать его или какие-то книжки?

— Представь себе, книги для меня важны, — я встретил его взгляд, не отводя свой. — И я никогда не называю их «книжки», нет такого слова в моём лексиконе, — ответил я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Книги жгли те, с кем я в последний раз имел честь воевать, знаешь ли!

— Тихо-тихо, — примирительно вмешался со своего места Руслан. — Добрыня, Вадим, остыньте. Мы что-нибудь придумаем прямо сейчас. Мы понимаем, что нам тут «Вий-2» от Гоголя не нужен, верно? Просто нужно выкурить его оттуда.

Руслан был прав, и, соглашаясь с ним, мы все молча кивнули. В то же время нужно было действовать осторожно, как сапёры на минном поле.

— Дождёмся ночи. Он торчит тут уже неделю, побудет ещё пару часов, — начала рассуждать Василиса. — Скоро полнолуние, время для ритуала.

— Это тут причём? Вы же разрушили капище? Или нет? — хмуро спросил Добрыня.

Я завёл машину и покатился обратно, чтобы наше пребывание возле дома Василисы не показалось подозрительным. Да, Вий остался без свиты, которая бы нас спалила, сам он слеп, но мало ли?

— Да, разрушили, но он-то об этом не знает, — ответил я. — Добрыня Никитич, ты прости, что я так резко, но пойми и нас, — я посмотрел на него в зеркало заднего вида. — Нам не нужны все эти битвы по колено в крови. Это, скорее, полицейская операция, а не война с Мамаем. На дворе не четырнадцатый век, а двадцать первый. Интернет не летописи, прорвётся информация в сеть — не удержишь и не подправишь.

— Ой, да какие проблемы! — поморщился Добрыня, пренебрежительно махнув своей огромной ручищей. — Скажем, что это нейросеть сгенерировала.

— А фактические разрушения? А жертвы? — я смотрел на него через зеркало. — Нет, нам нужно чётко понимать, с кем мы имеем дело. Скажи, он вообще в целом умный? Вспыльчивый?

Добрыня на мгновение задумался.

— То, что не дурак — это точно. Он великий правитель, завоеватель, древний каган. Который, между прочим, тысячу лет в казематах Нави просидел. Есть там местечко одно… Я только слышал о нём, сам, к счастью, не бывал. Я это к тому веду, что он наверняка хитёр, но уж точно не добр. Характер у него крайне опасный.

— Как он отреагирует на угрозу? Убежит или бросится в драку?

— Какую ещё угрозу? —не понял богатырь, сдвинув густые брови. — Ты решил зайти к нему с ноги и заявить: «Ты кто такой, давай, до свидания»?

— Ну, не так прямо, — усмехнулся я.– Например, если ночью подъедет Руслан к библиотеке и светанёт по окнам дальним светом галогенок.

— Э, нет! Руслан ничем светить не будет, — тут же возмутился оборотень, почувствовав, куда дует ветер. — Я свою машину Хану сдал.

— У вас тут ещё и свой хан есть? — опешил Добрыня.

— Да имя это такое, человеческое! Ну, не Руслан поедет. Я сам посвечу, — вернул я разговор в нужное русло. — Как он на это отреагирует?

Добрыня пожал широкими плечами:

— А пёс его знает. Может, выскочит и начнёт твою тачку в металлолом превращать. Он хоть и слеп, но слух и нюх у него, дай Бог каждому. А может, и упрыгает куда-нибудь через чёрный ход от греха подальше. Но машина — вариант неплохой. Раз уж вы так трясётесь над своей библиотекой, должно сработать.

— Грубовато, — покачала головой Василиса. — Если он слепой, а слух у него хороший, сидел в казематах, то может же знать и азбуку Морзе?

Она вдруг замолчала и бросила на меня выразительный взгляд.

Про азбуку Морзе нам рассказал упырь, источник информации, который мы от Добрыни скрывали. Но богатырь, к нашему общему облегчению, не стал ничего подозревать и допытываться.

— Знает, наверное, — отозвался Добрыня. — Не шрифтом Брайля же ему пользоваться. Только что нам это даёт?

— А то, — подхватил я мысль Василисы, — что он ждёт ритуала. Сидит там во мраке и рассчитывает, что придут Вилы, возьмут его под белы рученьки и торжественно поведут на капище. Вил в наличии у нас нет, а выдавать себя за них, рискованно и чистое самоубийство. Но мы могли бы подать ему сигнал морзянкой. Поведётся он на это?

— С высочайшей вероятностью, да — кивнул Добрыня. — Существо он усидчивое, но любому терпению приходит конец. Если позвать его правильно, выйдет хотя бы из чистого любопытства. Правда, он же ни черта не видит…

— Руслан, — я повернулся к оборотню.

Тот сидел на переднем сиденье в напряжённой позе, вжавшись в спинку. По его виду было ясно, он боится, что мы прямо сейчас родим очередной «остроумный» план, где именно ему придётся лезть медведю в пасть.

— Ась? — отозвался он без особого энтузиазма, косясь на меня одним глазом.

— У тебя камеры остались? Нам нужна система наблюдения.

— Система на ноуте, так что я могу с ним хоть на край света уйти. Камеры на колышках. А что? — Руслан оживился, почувствовав, что ему в этот раз не придётся быть наживкой.

— А сможешь после заката притащить колышки и воткнуть парочку так, чтобы библиотека хорошо