— Ну, это точно он, — поджал губы Добрыня.

Мы подхватили шестерни и быстрым шагом выдвинулись к Кубу. Всю дорогу я думал, что Вий нагонит нас прямо сейчас и щедро отвесит королевских люлей за ночное нарушение тишины и звуковое хулиганство. Но обошлось. Мы благополучно дошли до Куба, я с грохотом бросил шестерню на пол, забрал маленькую у Василисы и тут же снова взялся за стальные клапаны, возобновляя навязчивый стук.

Теперь мы действовали вслепую. На этом отрезке пути камер не было, и никто не мог гарантировать, что легендарная тварь не собьётся с курса, не заблудится в темноте или просто не развернётся обратно.

В углу помещения сидел Руслан. Лицо его подсвечивалось светом экрана ноутбука, он посматривал то на монитор, то на нас. Василиса уже вычерчивала какие-то символы на полу. Единственным источником света служила лампа под высоким потолком, которую мы ещё в начале аренды запитали от чудом уцелевшего комбайнового аккумулятора. В своё время Василиса после долгих уговоров восстановила его магией, но электричества всё равно едва хватало. Лампа горела тускло, скупым неярким жёлтым светом, этого света хватало просто увидеть силуэты, не позволяя рассмотреть ни одной детали.

Минут через десять я искренне оценил всю прелесть тусклого освещения. Слава богу, что лампа едва горела и её скупых фотонов не хватало, чтобы рассмотреть ЭТО во всех подробностях.

Когда упырь сказал, что я ни с кем не спутаю Вия, он был чертовски прав. В щель приоткрытых ворот шагнуло нечто. Одного взгляда мне хватило, чтобы понять, это он и больше никто. Безошибочно.

Человеческого в нём было мало. Огромная, невероятно широкоплечая фигура возвышалась в проёме. Всё его тело покрывала густая, антрацитово-чёрная шерсть, какая-то чудовищная, извращённая патология волосяного покрова. На этом исполине трещал по швам белый льняной костюм с чужого плеча. Ткань лопнула в нескольких местах, и из прорех клочьями торчал жёсткий смоляной ворс. Его ручищи до самых кончиков пальцев покрывала та же шерсть, в которой виднелась грязь. Сами ногти были вовсе не железными, вопреки древним преданиям, но толстыми, костяными, мутно-коричневого цвета, страшное подобие хищных когтей.

Что удивительно, от него не несло разложением или гнилью, как от упыря. В помещении вообще не появилось новых запахов, не считая того, что на инстинктивном уровне от существа веяло ужасом и смертью. Казалось, само пространство вокруг него едва заметно искажалось, а блёклый свет лампы избегал падать на его силуэт, частично рассеиваясь на подлёте и утопая в черноте шерсти.

Но самым страшным было его лицо. Заросшее щетиной до самых надбровных дуг, а на глазах те самые мешки, пол лица было скрыто тяжёлыми костистыми наростами, похожие на скопление панцирных чешуек. Они плотным щитом опускались на глаза до середины щёк. И всё же сквозь эту дикую анатомию проступали черты былого человеческого величия, высокий породистый лоб, волевой подбородок и крупный, мощный нос, который хищно подёргивался, втягивая воздух Куба.

Вопреки ожиданиям, существо не вело себя как слепой. Монстр уверенно вошёл в узкий проём ворот, ни разу не коснувшись створок и не ощупывая стены, словно ориентировался по какому-то своему, скрытому компасу.

Я замер, перестав стучать клапанами. В повисшей тишине зычно раскатился бас богатыря:

— Ну, привет, Вий.

— Где мои прислужницы? — в ответ грохнуло так, что заложило уши. Голос Вия ударил по бетонным стенам, утробный и оглушительный, словно рокот волн сильнейшего шторма, разбивающегося о прибрежные скалы.

— Там, где вскоре окажешься и ты, Вий, — ответил Добрыня. В руках он чуть помахивал битой, словно примериваясь перед первым ударом. — В Нави, на самом её дне.

— Вы зря всё это затеяли, жалкие смертные, — прогрохотал Вий и шагнул вперёд. Пол под ним вздрогнул, будто по бетону ударили молотом, но сам он, даже не замечая этого, двигался с неестественной плавностью.

— Уважаемый Вий, нам бы не хотелось эскалации насилия, но… — начал было я.

Но Вий, как выяснилось, не мастер ведения переговоров, видимо, наоборот, он был их злейшим врагом. Эксперт 99-го уровня по прекращению дискуссий любыми средствами. Он даже не повернул головы в мою сторону. Просто пнул меня. Качнул ногой, по ходу движения коротко, почти без замаха, будто отпинывает мусор, пустую банку. В груди что-то хрустнуло, и мир кувыркнулся. Я влетел спиной в бетонную стену с такой силой, что из лёгких вышибло весь воздух, а перед глазами вспыхнули белые звёзды.

Боль пришла не сразу, сначала была секундная растерянность, а потом уже волна, разлившаяся по рёбрам. Дышать не получалось даже с усилием. Спасибо Мегалиту, он включился мгновенно, запуская регенерацию, словно аварийный генератор. Я с трудом втянул воздух, чувствуя, как треснутые кости начинают срастаться обратно.

Трясущимися пальцами я нашарил кнут-самобой на поясе, единственное, что могло хоть как-то уравнять мои шансы, и поднял голову.

А там…

Добрыня бился с Вием, как с медведем, яростно, расчётливо и с той отвагой, от которой перехватывает дыхание. Богатырь кружил вокруг монстра, превращая биту в стальной пропеллер, пытаясь достать его то сверху, то сбоку, но Вий встречал каждый удар с убийственным спокойствием. Он не уклонялся. Он просто поднимал руку, предугадывая движения богатыря, и посеребрённая бита утыкалась в его предплечье, высекая искры, будто Добрыня лупил не по живому существу, а по гранитной скале. Иной раз Вий перехватывал биту прямо в полёте, резко дёргал к себе, заставляя Добрыню терять равновесие, и в ту же долю секунды наносил страшный ответный удар прямо руками, которые, казалось, стали длиннее. Он бился с таким равнодушием, словно мастер кунг-фу, отбивающийся от пощёчин ученика-стажёра, легко, быстро и ловко, даром, что слепой.

Дважды его костяные когти чиркнули по богатырскому телу. Первый раз вырвали добрый клок волос с предплечья. Второй — достали до уха, и тёмная кровь тотчас залила шею, оставляя след на бронежилете. Добрыня даже не охнул. Только зубы сжал и продолжил кружить, сокращая дистанцию, пытаясь зайти со спины.

Но Вий, слепой Вий, видел всё. Он поворачивался вслед за противником с точностью гироскопа, и на его покрытом щетиной лице не дрогнул ни один мускул. Это было не сражение. Это был смертельный танец, где один из партнёров даже не вспотел.

Руслан тем временем крался вдоль бетонной стены, сжимая лопату, которая в недавнем прошлом так лихо крушила черепа мертвяков. Он ступал с осторожностью, словно шёл по минному полю, боясь, что Вий его услышит. Каждое движение выверенное, практически бесшумное. Его опасения были не напрасны, Вий дважды