дёргался в его сторону, разворачивая мохнатую голову, но Добрыня тут же обрушивал на него новую серию ударов, и монстр снова переключался на «махач» с богатырём.

Руслан понимал, что это лишь вопрос времени. Когда Вий наиграется, он вспомнит о барсуке с лопатой.

И только Василиса стояла неподвижно, прижавшись спиной к стене. Её лицо в тусклом свете казалось застывшей маской, глаза были прикованы к центру Куба, туда, где на полу был начерчен ею круг, вроде обережного, но сложнее, с какими-то магическими символами. Она ждала. Ждала, когда огромные ноги Вия, эти чудовищные, покрытые густой шерстью колонны в белых рваных льняных брюках, шагнут в центр её ловушки.

Я с усилием поднялся, опираясь спиной о стену. Рёбра ещё ныли, но дышать уже получалось глубже, Мегалит работал как часы, швейцарские. Взгляд сразу выцепил Руслана, он подобрался к Вию слишком близко, сжимая лопату с видом человека, который свято верит, что даже легендарному монстру можно «дать в глаз», если подойти с правильного ракурса.

Но мнение о том, что можно легко достать по темечку страшного существа, было не только ошибочным, но и смертельно опасным.

Я видел, как Добрыне эта драка даётся с трудом. Богатырь уже дышал тяжело, по лицу стекал пот, смешанный с кровью из порванного уха, а на бронежилете виднелись вмятины. Добрыня устал и пропустил несколько ударов по корпусу, Вий достал его не меньше трёх раз. Богатырь ещё стоял, но стоял на силе воле и упрямстве, которых у него было хоть отбавляй. Проблема в том, что противнику на его удары было плевать. Вий сносил всё с таким видом, будто его охаживали берёзовым веником в бане, хлёстко, горячо, но без малейшего урона.

И, кажется, плевать он хотел и на серебро.

И тут Руслан рванул вперёд.

Я не думал. Рука уже выхватывала кнут из-за пояса. Это был не план, это был чистый рефлекс, крик моей души: «Только не дай ему умереть в одиночку».

Я взмахнул. Кнут распрямился в воздухе, зло свистнув. Такой удар валил пса Нави с ног. Но Вий даже не шелохнулся. Он чуть наклонил голову, будто прислушиваясь к свисту, и схватил фол голой рукой. Мне показалось, нет, я был уверен, я видел, как уголок его рта дёрнулся вверх. Ухмылка. Легендарный монстр, воплощение древнего ужаса, ухмылялся моей жалкой попытке атаковать.

Я хотел отпустить рукоять. Честно хотел. У меня даже был план, если он дёрнет — я просто разожму пальцы. Но когда Вий рванул на себя, мир снова совершил кувырок. Пальцы меня не послушались. Я взлетел над полом Куба, как циркач, исполняющий забавный акробатический трюк. Своды стен пролетели перед глазами, и я рухнул на бетон спиной, выронив кнут где-то по пути. Мне даже показалось, что я услышал, как хрустнул мой позвоночник, и только регенерация не дала сознанию уплыть.

Но я успел. Я отвлёк Вия на эту долю секунды.

Лопата Руслана опустилась точно на темечко монстра с металлическим «дзынь», словно он ударил не по голове, а по железной балке. Отдача вырвала инструмент из рук, и парень покачнулся, не веря своим глазам. Вий мотнул головой, явно не от боли, а скорее от неудобства и в ответном движении взмахнул рукой.

Коротко. По касательной он попал по щеке оборотня. Отчего Руслана отбросило, как куклу, выстрелянную из пушки.

Добрыня попытался использовать этот момент. Он замахнулся для мощного удара, явно намереваясь врезать прямо между глаз чудовищу. Но в ту же секунду обнаружил, что Вий уже стоит вплотную. Вплотную, как боксёр перед нокаутирующим панчем.

И монстр ударил. Ни шагу назад. Ни замаха.

Короткий удар, с весом всей чудовищной туши. Кулак вонзился в центр богатырской груди, продавил бронежилет и вышиб из лёгких глухой хрип. Добрыня рухнул на бетонные плиты.

Монстр выпрямился во весь свой исполинский рост. В тусклом свете его фигура казалась горой. Он обвёл помещение слепыми глазами, принюхался и произнёс, громко, спокойно, с ледяным величием, от которого кровь стыла в жилах:

— Жалкие ничтожные людишки. Черви-двоедушники и прочие твари. Куда вы дели моих слуг? Признайтесь, и я убью вас быстро. Не больно. А не признаетесь…

Он сделал паузу. В наступившей тишине я слышал лишь своё дыхание.

— … вам же хуже.

Внезапно Вий рассмеялся. Не злодейским хохотом из ужастиков, а легко, почти беззаботно, будто мы устроили ему занимательный аттракцион. И нам стало понятно, драка его не утомляла, ситуация не смущала, а слепота не была помехой, он чувствовал нас, чувствовал все наши движения.

Я извернулся, опёрся рукой о бетонный пол и встал. Половина лица горела огнём, по щеке текла кровь, но я заставил себя не думать об этом. Не сейчас.

Что же делать, чёрт побери?

Рядом, пошатываясь, поднялся Руслан. На его щеке и под глазом уже расплывался здоровенный лиловый фингал, подарок от пощёчины Вия.

— Постой, — я перехватил его за плечо. — Он тебя не видит, но чувствует. Не подходи. Бесполезно.

В ту же секунду заскрежетал зубами Добрыня. Богатырь встал на одно колено, потом выпрямился во весь рост, и при тусклом свете я заметил на его зубах алую пену, выглядел он плохо, но ещё держался.

— Верно, отрок, — прохрипел Добрыня, обращаясь к Руслану. — Не подходи. Беги лучше. Со всех ног. И другим скажи…

Но договорить ему не дал Вий. Монстр развернул мохнатую голову в его сторону, будто услышал похвалу и снова заговорил, отчего холодок пробежал по спине:

— Пришёл Вий. И скоро он всех вас увидит. Нет слуг, не беда, я сам проведу ритуал. Нет песен, значит, принесу вас в жертву. Авось хватит, чтобы открыть хотя бы один глаз. А там уж меня не остановить.

Я сглотнул.

Руслан, впрочем, сделал из моих слов не те выводы, что я рассчитывал. Он не поднял лопату, а вместо этого нагнулся и принялся подбирать с пола бетонные осколки, те, что откололись от плит во время драки. С десяток камней размером с кулак перекочевали к его ногам. Он зло усмехнулся, с той безнадёжной отвагой, что заставляет идти в бой даже с пустыми руками.

И швырнул первый камень.

Не факт, что камень даже размером с футбольный мяч причинил бы Вию серьёзный ущерб, но когда метко пущенный кусок колхозного бетона врезался монстру точно между глаз, тот взревел, как разъярённый бык.

Руслан кинул второй. Третий.

Два из трёх следующих камней снова попали в цель, прямиком в голову. И пока град мелких осколков отвлекал Вия,