— Я понял, — сказал он, и в этом «понял» было горестное принятие.

— И ещё, помните про обещание Василисы, — я посмотрел на него как можно строже. — Оступитесь, и она сделает так, что Вы не возродитесь даже в Нави.

Мы припарковались у здания автовокзала. До рассвета было ещё время, но непроглядная ночная тьма уже начала разбавляться предрассветной дымкой.

— Что это за место? — Упырь с любопытством огляделся.

— Автовокзал, — я заглушил двигатель, и в салоне наступила непривычная тишина. — Через пару часов откроются кассы, купите билет до Краснодара на ближайший рейс. С людьми говорить не бойтесь, но учтите, Ваш видок им не понравится, а точнее сказать, Ваш запах. В Краснодаре первым делом найдите дешёвый хостел и хотя бы отмойтесь, костюм почистите. Приведите себя в порядок.

Корсаков деликатно кашлянул:

— Мне неловко об этом говорить, господин Водяной, но у меня сейчас некоторые трудности с наличием ассигнаций. Проще говоря, мне бы деньжат.

— Вы молодец, — усмехнулся я, — уже осваиваетесь в роли бомжа. Пойдёмте к банкомату.

Я открыл дверцу автомобиля и вышел.

— Куда? В банк? — он вопросительно вскинул бровь, выбравшись следом.

— Вам многое предстоит наверстать, если хотите здесь задержаться, — я вздохнул, направляясь к светящемуся в полутьме терминалу. — Но, к счастью для меня, это больше не мои проблемы.

Я вставил карту, набрал код, и аппарат зажужжал, пересчитывая наличные. Корсаков с опаской смотрел на шайтан-машину. Я снял тридцать тысяч мелкими купюрами и вложил ему в руки.

— На первое время. Сумма немаленькая, если не транжирить, хватит на пару недель. Дальше сами. Деньги поделите, рассуйте по разным внутренним карманам и никому не светите.

— Это я помню, — кивнул Упырь, ловко пряча купюры. — В Гражданскую лихих людишек хватало, зазеваешься — раздевали до кальсон. А нет ли тут поблизости магазина готового платья?

— А Вы быстро соображаете, — одобрительно кивнул я и указал на вывеску через дорогу. — Вон тот магазин. Секонд-хенд. Откроется в восемь.

— Как-как?

— Магазин ношеного платья, по-современному. Вторая рука. Всё, Гавриил Несторович. Я Вас оставляю.

Мы коротко пожали друг другу руки. В этот раз я пожал ему руку твёрдо, без опаски. Он ответил тем же, и в этом рукопожатии было что-то почти человеческое. Почти.

Я оставил его на пустой площади автовокзала, а сам направился к машине, чувствуя его взгляд затылком. Когда я сел в машину и посмотрел в зеркало заднего вида, он всё ещё стоял у банкомата. Я рванул обратно.

Дорога назад заняла меньше времени, чем я рассчитывал. Однако, не доезжая до Колдухина, я свернул на грунтовку. Проехал по дамбе, остановил УАЗик на границе заводской территории и заглушил мотор.

Время поджимало. Я прикрыл глаза, потянул силу и поднял густой туман. Укрывшись им, я совершил головокружительный прыжок, легко перемахнув через новенький забор, и бесшумно приземлился по ту сторону. Дальше я спешным шагом направился к старой пожарной каланче.

Старая башня высилась над заводскими корпусами, чёрная на фоне светлеющего неба. В ней когда-то прятался нынешний директор завода.

Судьба — странная штука.

Я волновался. Спешил. Место, описанное Упырём — подземелье, место, где не живут, идеально подпадало и под под саму башню, и под старые, советской эпохи, подземные ходы-коммуникации под заводом.

Мне потребовалось полтора часа на прочёсывание тоннелей. Я даже обратился за помощью к Мегалиту, чтобы прощупать пространство магией. Однако ответ оказался до обидного простым. Тут пусто. Тут никого не было.

Я чувствовал безумную усталость.

Охранник на вахте, пожилой мужик, сонно заморгал и вытаращил глаза, когда я подошёл к проходной изнутри закрытой территории.

— Доброе утро, господин почтальон? — растерянно поприветствовал он меня, щёлкая кнопкой и открывая вертушку на выход.

Его удивление можно было понять. Да, постоянный пропуск у меня был, лицо моё на вахте знали, и поскольку человек я вроде как «служивый», вопросов обычно не возникало. Но фокус в том, что сейчас пластиковый пропуск я приложил не на вход, а на выход.

И всё же поинтересоваться, как так вышло, что ранним утром я покидаю закрытую территорию завода, так на неё и не зайдя, охранник не догадался. Я спокойно прошёл первую проходную, ведущую к поселковому мосту, спустился к озеру. Вода приняла меня, как родная, я использовал магию водяного, заставив её донести меня до дальнего края завода, где был оставлен УАЗик.

Когда я подошёл к машине, с крыши с недовольным карканьем вспорхнул нахальный ворон, звонко цокнув когтями по металлу.

Я привычным усилием воли согнал с себя воду, сел в машину и поехал на работу. Состояние было дурацкое. Навалилось всё и сразу.

Усталость от долгих, напряжённых суток, недовольство собой из-за того, что мы поступились моральными принципами и отпустили Упыря… Разочарование от пустых поисков Вия в заброшенных подземных коммуникациях под заводом, в пустых цехах (а таких на заводе было ещё немало)… Смотрел я и на самой каланче — мимо, навалилось раздражение от впустую потраченных сил.

С трудом улыбнувшись, я принял у бабы Маши стопку корреспонденции для раздачи населению.

— Слышал, Вадим? — радостно просияла она. — Нам кондиционер выдают! Наконец-то мою заявку удовлетворили. А ещё Гайк решил нашу почту отремонтировать. Спонсорская помощь! — она торжественно вздёрнула палец вверх.

Я героически удерживал улыбку на лице, чувствуя, как лицевые мышцы, так и норовили самопроизвольно вернуться к мрачности.

— Вот видите, Мария Антоновна. Я в Вас всегда верил, и это принесло плоды.

— И не говори, сама себе удивляюсь! — засмеялась она. — Слушай, а ты в райцентр сегодня не собираешься?

— Э-э-э… За кондиционером надо съездить? — напрягся я.

— Да нет, мастера сами привезут и установят, они теперь никому не доверяют. Я про Платона Аркадьевича. Надо же проведать, мается ведь человек, всё ещё в больничке.

— Мне сегодня нужно машину Хану показать, — соврал я. — Движок барахлит.

— Ладно, тогда завтра. Всё, иди работай. Вид у тебя какой-то… невыспавшийся.

К словам начальницы я отнёсся со всей серьёзностью. Наскоро раскидав почту по ящикам, я припарковал УАЗик у дома, умылся ледяной водой и рухнул на диван.

Но стоило мне только прикрыть глаза, как в дверь требовательно постучали.

— Ну кого там нелёгкая принесла⁈ Вы моей смерти хотите, что ли? — простонал я в подушку, чувствуя себя самым несчастным водяным на всём белом свете.

— Я