– Кто бы мог подумать об этом вчера? – говорит миссис Форт с досадой, не будучи в состоянии последовать примеру сестры и беспокойно бегая по комнате.

– Действительно, никто, – безмятежно отвечает Сара.

Равнодушное довольство, которое слышится в ее голосе, неприятно действует на Белинду. Животные берут пример с мисс Черчилль: Панч улегся перед камином, словно сейчас зима; кошка лениво растянулась прямо у клетки с попугаем, а Полли, так зовут попугая, сердясь на ее соседство, беспокойно расхаживает по клетке и время от времени протягивает сквозь решетку злобный крючковатый клюв или длинную серую когтистую лапу, стараясь цапнуть кошку за усы.

Сара смеется.

– Вчера ты так рвалась на эту прогулку! – говорит Белинда с досадой.

– Неужели? – зевая, отвечает Сара. – Сегодня мне совсем не хочется гулять. Мне, слава богу, и так хорошо! Почему ты не присядешь к огню? Мне нужно о многом тебя расспросить; мы теперь одни в целом доме – извини, что я причисляю это к преимуществам, – мне нужно рассказать тебе кучу новостей о Каннах и о бабушке. Ты прежде любила слушать про ее похождения.

– Мне не холодно, – отвечает Белинда и усаживается так, чтобы одновременно глядеть в окно и не встречаться с сестрой взглядом. – Рассказывай мне все здесь.

– Ну так слушай, – начинает свой рассказ Сара, благоразумно игнорируя ее хитрость. – Над нашими комнатами в отеле разместились какие-то поляки, и их гостиная приходилась как раз над спальней бабушки, – и каждый вечер начиная с десяти часов они принимались танцевать сарабанды, канканы, горские экосезы[121] и бог весть что еще. Ты же знаешь, как «обожает» бабушка, когда у нее над головой устраивают пляски, едва она отправляется в объятия Морфея.

Сара умолкает, чтобы проверить, слушает ли ее Белинда. Очевидно, что нет, потому что сначала ничего не говорит, а потом, заметив, что сестра умолкла, начинает притворно смеяться.

– Ха-ха!

– Над чем ты смеешься? – резко спрашивает Сара. – Я еще не дошла до смешного.

Та умолкает смущенная.

– Это… это было очень смешно! Даже и то, что ты уже успела рассказать, – оправдывается она.

– А конец еще смешнее, – возражает мисс Черчилль, снова берясь за книгу. – Но ты его никогда не услышишь!

– Как это глупо с твоей стороны! – восклицает миссис Форт, поспешно подходя к камину и досадуя на то, что невольно выдала свою невнимательность. – Я… я очень бы хотела знать, что дальше; начни, пожалуйста, сначала…

Но Сара неумолима. Вскоре Белинда оставляет свои просьбы и, не решаясь вернуться к окну, тоже берет книгу, время от времени бросая из-за ее страниц отчаянный взгляд на затянутое тучами небо.

День безнадежно дождлив. Раз или два, правда, дымка дразняще редела и, казалось, вот-вот рассеется, но все заканчивалось лишь тем, что она еще более решительно и неумолимо окутывала землю. Вот уже и одиннадцать – час, когда обычно погода проясняется, – а солнца так и нет. Если бы знать, что все так сложится, она могла бы поступить как должно и сказать Риверсу, чтобы он уехал. Так, по крайней мере, совесть ее была бы спокойна. А что, позвольте спросить, есть у нее теперь?

Первая половина дня пролетела, завтрак окончен, и сестры снова перешли в гостиную. Роман давно уже выскользнул из рук Сары, и она погрузилась в сладкий сон. Громкий звонок в дверь заставляет ее вздрогнуть.

– Это эти несносные мальчишки! – раздраженно восклицает она, вскакивая с места. – Неужели мне никогда не будет от них покоя? А я так чудесно спала!

Взглянув на сестру (которая, очевидно, не спала и бдение которой наконец вознаграждено, хоть небо и не прояснилось), она немедленно угадывает, кто находится в числе «несносных мальчишек». Быть может, это обстоятельство усиливает досаду в ее голосе; она идет навстречу своим поклонникам, по-детски протирая кулаками глаза и говоря, надув губы:

– Вы разбудили меня! Я так отлично спала!

Такие слова никак не способны успокоить трех застенчивых юных джентльменов, которые и без того сомневались в своевременности своего посещения и в том приеме, какой они встретят у хозяйки дома. Во всяком случае, на любезность Сары они рассчитывали. Но помощь им приходит с совсем неожиданной стороны.

– Не слушайте ее! – говорит Белинда с сияющей улыбкой. – Вот еще выдумала спать! Дождливый день? Да, конечно, дождь идет, но зато как тепло! Какой славный теплый дождик! Как он полезен для полей! Фермеры молили небо о дожде!

Вот в каком свете представляется ей теперь тот самый дождь, который она только что проклинала. Но ведь он тут! И не все ли ей равно в таком случае, где быть: в лодке ли, на сверкающей поверхности реки, за сбором цветов на заливных лугах или в маленькой гостиной в староанглийском стиле?

Сначала – жить вдвоем.

То – благо плоти, дар земной.

А там – хоть небо, хоть земля

Пусть властвуют над нами![122]

– Я надеюсь, что вы простите нас за столь ранний визит, – говорит Беллэйрс, немного ободренный, но все еще чувствующий себя не в своей тарелке, – мы… мы хотели узнать, что вы думаете насчет реки.

– Насчет реки! – восклицает Сара, все еще заспанная и сердитая, бросая саркастический взгляд сначала в окно, потом на молодого человека. – Мы что, по-вашему, лягушки или утята?

Беллэйрс так теряется при этих словах, что мисс Черчилль хохочет, и ее хорошее расположение духа возвращается к ней.

– Так как вы уже пришли, то оставайтесь, – говорит Сара, просыпаясь окончательно. – Не правда ли, Белинда, ты им позволишь остаться? Но если мы ограничимся одними разговорами, то я опять засну. Не затеять ли нам какую-нибудь игру?

– Почему бы и нет? – охотно откликается Белинда. Щеки ее горят, глаза сияют. Нет такой забавы, какой бы неистово веселой или по-детски шумной она ни была, к которой Белинда не оказалась бы сейчас внутренне готова.

– Будем играть в «Громкие пословицы»! – предлагает Сара весело. – Вы не знаете эту игру? (Она бросает укоризненный взгляд на Стэнли, который пробормотал что-то о своем незнании.) Да ведь это очень просто: все кричат, а один угадывает! – поясняет она. – Шум бывает всегда страшный; другого достоинства я в этой игре не нахожу.

– Соседи будут недовольны, – весело говорит Белинда, качая головой, – лучше будем играть в «Русский скандал»[123].

– Это слишком тихая игра, – возражает Сара, – в ней всё шепотом, а нам шептаться ни к чему, – она говорит это довольно сухо, бросая украдкой взгляд на Риверса, чтобы тот принял предостережение на свой счет.

– Хорошая салонная игра – это «Охота на зайца с собаками», – предлагает Де Лисл тихим, застенчивым голосом. – Мы играли