за углом конторы, Шестаков поднял людей. Дорожка к пролому на несколько мгновений освободилась от огня. Платон повёл гражданских наружу, где их принимал его помощник. Двоим освобождённым пришлось почти нести хромого.

Тот вдруг заупрямился. Обернулся к оставшемуся под верстаком сундуку, потянулся назад.

Фрол пропустил людей мимо себя и вошёл во двор за своим ящиком из грузовика.

— Мой инструмент! — забормотал хромой рабочий. — Не брошу!

Шестаков подскочил к нему и схватил за грудки.

— Бросай сундук! — рявкнул он ему в лицо. — Жизнь дороже железа! Иди, кому сказано!

Рабочий дёрнулся, но, увидев глаза Шестакова, сдался. Платон подтолкнул его к выходу и передал тем двоим.

«Твою же мать…»

Я проводил их взглядом и сместился к ремонтному навесу. Нужно было прикрыть Гену, который заканчивал работу у машин. Двое солдат попытались прорваться к стоянке. Я сделал два выстрела. Один немец упал, схватившись за ногу, второй откатился за колесо. Третьим выстрелом я добил раненого.

«Удача?» — промелькнуло в голове, когда я понял, что снова попал в лоб.

Радоваться было некогда. Я сменил магазин и посмотрел к конторе.

Антось удерживал внутренний край навеса, пока Фрол переносил свой запас к намеченному оборудованию. Старик работал споро, не отвлекаясь на стрельбу. Подрыв должен был вывести из строя токарный станок, подъёмное оборудование и запасные двигатели у стены. Теперь Фрол работал внутри под нашим прикрытием, а Шестаков принимал гражданских снаружи.

Я окликнул Антося, убедился, что он слышит меня, и снова выглянул к конторе. Пока Фрол был под навесом, уходить мы не могли.

Гена с Семёном готовили уничтожение машин огнём за счёт находившегося у стоянки военного горючего. Задняя полоса оставалась свободной. Пожар не должен был начаться, пока грузовик и люди не покинут двор.

Я оглядел пустеющее рабочее пространство и перебежал к пролому. Пули свистели над головой, каменная крошка осыпалась со стенки навеса. Шестаков стоял по ту сторону ограды.

— Все вышли? — крикнул я.

— Все гражданские вышли! — ответил он. — Остальных увели, трое задержанных ждут за каменным строением. Хромого без машины дальше не дотащим!

— Фрол! — я обернулся к навесу. — Заканчивай!

Лютце, видимо, понял, что мы пришли не просто спасти задержанных или стырить детали. Немец, собака, попался сообразительный, и это ещё могло нам дорого обойтись.

Из-за конторы донёсся его голос:

— Вывести транспорт через передние ворота! Заводите машины! Быстрее!

Двое водителей, прячась за бортами, добрались до стоянки. Но Гена уже лишил ближайшие машины возможности быстро тронуться. Один водитель отчаянно крутил стартер, но двигатель не схватывал. Другой бросил попытки, убежал за каменную стенку и оттуда открыл по нам огонь.

Мне пришлось ещё трижды выстрелить, прежде чем наши смогли начать отход. После очередного упавшего немца остальные попрятались, и Семён пробежал пешей дорожкой к Шестакову. Антось занял место снаружи, откуда был виден ближайший переулок. Тарасов прикрывал смену позиций и до выхода грузовика удерживал за штабелем двух караульных у задних ворот.

Фрол закончил работу под навесом и вышел к ближнему краю стоянки. Нам с ним предстояло уходить последними.

— Всё, командир! Готово! — выдохнул он, вытирая рукавом потный лоб.

— Гена! — крикнул я. — Газуй!

Сидоров влетел в кабину и вывел грузовик через задние ворота. За каменным хозяйственным строением его уже ждал Шестаков с тремя задержанными. Семён помог поднять хромого в кузов, следом забрались двое остальных и Платон. Тарасов отступил от своей позиции и задержался у машины, прикрывая посадку.

— Люди в кузове! — донёсся голос Семёна.

Антось с Семёном пошли вперёд пешком проверить ближайший перекрёсток. Грузовик тронулся за ними. Шестаков должен был доставить освобождённых к своим помощникам, на условленную внешнюю точку.

Я увидел, что машина отъехала, и махнул Фролу:

— Давай!

Старик чиркнул спичкой и поджёг подготовленный шнур. Мы бросились к выходу, держась подальше от стоянки. За спиной хлопнуло. Пламя охватило обездвиженные машины. Густой чёрный дым закрыл караульным прямой обзор задних ворот.

Мы с Фролом успели забежать за хозяйственное строение, когда рвануло под навесом.

БАБАХ!

Земля дрогнула под ногами. Я пригнулся, схватил Фрола за рукав и потащил дальше от угла.

Часть навеса рухнула. Сквозь дым мелькнули перекошенные балки, потом всё закрыло пылью. Что осталось от станка и двигателей, я отсюда определить не мог. Но работать под этим навесом немцы теперь точно не смогут.

Отбежав подальше, я на секунду оглянулся. Одни машины горели, другие оказались заперты между повреждёнными соседями и обломками. Людей мы вывели, задний путь пока оставался открытым.

Самым хреновым было то, что Лютце, скорее всего, остался жив. И если ещё не сообщил о нападении, то вот-вот сообщит.

Он нас видел. Благо не знал, где мы прячемся, да и имён наших не слышал. Но Шестакова здесь знали все, а Семёна с Геной видели рядом с ним. Вскоре патрули начнут искать нас по приметам. Прежде чем думать о следующей диверсии, придётся снова искать укрытие.

Тарасов дождался нас за строением и пошёл замыкающим. Фрол держался рядом со мной. Впереди уже скрылись Антось и Семён; машина ушла следом за ними. Мы двигались отдельно от грузовика с освобождёнными, но пока в ту же сторону.

В городе слышались свистки. У первой развилки нас встретил Антось: главную улицу уже перекрывали, Семён пошёл проверить, успел ли Гена свернуть.

Нам пришлось изменить маршрут и идти переулками. На наше счастье, начался дождь. Мокрая одежда липла к телу, под ногами становилось скользко, зато шум воды приглушал шаги.

На ближайшем повороте, откуда просматривался выезд на одну из боковых улиц, мы остановились. Семён прибежал обратно, весь мокрый, с лицом, покрытым грязью.

— Стас! — выдохнул он, хватая меня за рукав. — Там Сидоров застрял!

— Что случилось?

— На проезде стоит военная машина с людьми! Поперёк пути! Возвращаться к горящему двору нельзя, въехать всем кузовом под проверку — самоубийство! Гена завёл грузовик в хозяйственный проезд до перекрёстка. Шестаков уже начинает выводить рабочих через задние дворы. Но скоро туда заглянут солдаты, они прочёсывают улицу!

Я повернулся к Тарасову. Миша стоял, переминаясь с ноги на ногу, автомат висел на груди.

— Это жопа, Стас, — выдохнул он. — По той улице назад нельзя. Нас там сразу увидят. Надо через дворы, к боковому проезду.

— Сколько потеряем?

— Пару минут. Зато выйдем не им под стволы.

Я посмотрел туда, где за крышами поднимался дым. Пары минут у Гены могло не быть. Но Миша был прав: если нас положат на перекрёстке, никого мы не вытащим.

— Значит, так, — начал я. — Миша, мы с тобой идём за Геной. Веди через дворы. Фрол, ты с Антосем ждёшь здесь. Семён, вернись к Шестакову, помоги вывести рабочих и возвращайся сюда. Если увидишь Гену — скажи,