проехать мимо. Унтер в кузове крикнул что-то водителю — видимо, велел ехать дальше, не останавливаться. Водитель нажал на газ.

И тут Антось шагнул к дороге. Он встал у обочины, поднял руку и сказал громко, на немецком:

— Господин унтер-офицер! Мы с ремонтного двора Лютце! Вас велено встретить: дальше проезд закрыт, нужно свернуть сюда. Помогите освободить съезд!

Унтер посмотрел на него, затем на брус и стоявших рядом Гену с Семёном.

— Пожалуйста!

Но унтеру было насрать на нас и на наши проблемы. Он что-то сказал водителю, и я услышал, как тот включил передачу. Антось же не отступил:

— Ваш груз ждут у навеса! Если вернётесь на склад, приёмка сорвётся! Обер-лейтенант Лютце будет очень расстроен!

И вот угроза неприятностей от обер-лейтенанта сработала! Унтер тут же что-то крикнул водителю. Машина дёрнулась и снова замерла.

И тут Гена сделал то, что мы отработали. Он вышел из-за бруса, шагнул к обочине и встал так, чтобы унтер мог его увидеть.

— Позавчера коробку на «Блице» собирали, — сказал Гена на русском, негромко, так, чтобы унтер услышал. — Вы стояли у навеса и торопили. Крышку дважды снимали, помните? Ещё сказали меня позвать, если опять заедать начнёт.

— Что сказал этот русский? — донёсся до меня голос унтера. — А?

Антось тут же перевёл, и унтер начал задавать новые вопросы:

— Мастер? — переспросил унтер, разглядывая Гену. — Что ты здесь делаешь? И где Шестаков?

Гена повернулся к Антосю за переводом.

— Шестаков на ремонтном дворе, — ответил Гена. — Меня послали встретить машину и вернуть вас кратчайшим путём. Объезд через мост закрыт, вам нужно свернуть сюда, и мы освободим проезд. Две минуты, не больше.

Унтер помедлил, затем что-то сказал водителю и вновь обратился к моим людям:

— Хорошо, — решил он. — Но ты… — Он ткнул пальцем в солдата, который сидел в кабине рядом с водителем. — Остаёшься у машины. Двигатель не глушить.

Солдат кивнул и остался на месте. Водитель вышел, чтобы помочь Гене и Семёну сдвинуть брус. Унтер спрыгнул с борта и пошёл за Геной к дальнему концу бруса, за угол хозяйственной постройки.

Вот теперь экипаж был разделён. Один солдат остался в кабине, второй спрыгнул из кузова и стоял у заднего борта. Водитель — у бруса, в двух шагах от Семёна. Унтер — за углом, вне поля зрения солдат.

Я передвинулся вдоль штабеля ящиков, вышел за угол постройки и встал за спиной унтера. Тот, не слыша моих шагов, шёл вперёд, к Гене, который показывал, куда нужно сдвинуть брус. Антось оказался сбоку, держа дистанцию. Всё было в порядке.

Тарасов действовал первым. Он снял солдата у заднего борта ножом — как умел! Солдат не успел издать ни звука. Его тело осело вдоль борта, и Тарасов подхватил его, не дав упасть.

Я взял унтера. Тот услышал меня слишком поздно — когда моя рука уже была у его горла, а пистолет у затылка. Он дёрнулся, попытался крикнуть, но я сжал горло и потянул его назад, за угол. Ноги его заскользили по мокрой земле. Он был сильный, жилистый, и я понимал, что удержать его долго не смогу, так что пришлось ударить его рукоятью пистолета по виску. И когда он обмяк, я аккуратно усадил его, связал ему руки его же поясным ремнём и затолкал в рот обрывок тряпки, найденный тут же, у штабеля.

Но второй солдат, тот, который остался в кабине, увидел движение Тарасова. Может, не движение, может, тень, но он обернулся, схватил карабин, выскочил с другой стороны кабины и открыл огонь из-за борта. Первая пуля ударила в кирпичную кладку в полуметре от Тарасова. Вторая прилетела чуть позже и выше, срикошетив от чего-то металлического.

— Гена, не лезь к кабине! — крикнул я.

Сидоров, который уже рванулся к машине, отпрянул назад и прижался к стене. Солдат стрелял с умом, прицельно, держа нас на дистанции. Между выстрелами коротко щёлкал затвор. Немец даже не орал — просто держал позицию.

Семён оттащил механика за угол постройки, в укрытие. Антось прижался к земле у бруса. Фрол с дальнего поворота подал сигнал: кто-то показался на дороге из города…

«Твою же мать…»

Я не пошёл на солдата лоб в лоб. Выскочить, несколько раз выстрелить из вальтера — звучало просто. Только немец уже держал нас на прицеле. До него было десять метров, и пересекать их под карабином я не собирался. К тому же рядом стоял грузовик: одна пуля в радиатор — и мы могли лишиться главного, ради чего всё затевалось.

Я остался с пленным унтером за углом постройки. Тот начал приходить в себя и пытался что-то мычать через кляп. Я прижал его к земле коленом и повернулся к Тарасову.

— Миша, обходи справа! За следующей стеной есть проход к задней стороне постройки. Выйдешь ему во фланг.

Тарасов кивнул и исчез. Он двигался быстро, прижимаясь к стене, и через несколько секунд его уже не было видно за углом.

Антось поднялся с земли и крикнул солдату:

— Бросить оружие! Руки вверх!

Солдат отреагировал, как и должен был: он перенёс ствол к голосу и выстрелил в направлении Антося. Пуля ударила в брус, который лежал поперёк съезда, и щепки брызнули в стороны. Антось упал обратно за брус. Солдат смотрел в его сторону, ожидая нового движения.

Он не видел Тарасова.

Миша вышел с другой стороны постройки. Он был в трёх метрах от солдата, когда тот услышал шаги и начал разворачиваться. Тарасов швырнул нож и попал точно в глотку…

Солдат качнулся, карабин выпал, и он завалился на бок, вдоль борта.

Водитель, тот, который был у бруса с Семёном, бросился бежать. Он метнулся в канаву, которая шла вдоль дороги, и побежал по ней, пригибаясь. Семён увидел это, но стрелять не стал — только указал на бегущего Фролу, который стоял на дальнем повороте. Фрол шагнул навстречу бегущему, перекрыв выход из канавы, и жестом велел ему ложиться. Водитель, увидев перед собой вооружённого человека, упал на живот и замер. Семён подбежал, связал ему руки.

И тут Фрол подал новый сигнал: дорога свободна. Позже он сказал, что показавшаяся вдали подвода прошла мимо, в сторону города. Если возница и слышал выстрелы, останавливаться он не стал.

Я перевёл дух и подошёл к грузовику. Двигатель работал ровно, без перебоев. Я заглянул в кузов — под брезентом стояли ящики, аккуратно уложенные и перевязанные. Всё было на месте.

— Гена, проверь двигатель и груз. Семён, к кабине.

Сидоров быстро проверил, не досталось ли машине при стрельбе. Я нашёл в кабине накладную и сверил её с надписями на ближайших ящиках. Детали и ремонтное оборудование —