— Климова и Прохорова я выведу, — наконец сказал он. — На это… мне потребуется час.

— Один час, — кивнул я. — Не больше. Если не вернёшься, во двор не въезжаем.

— Вернусь. — Он повернулся к выходу.

— Платон, — окликнул я его. — Машина стоит здесь. Если кто-нибудь зайдёт во двор до нашего отъезда — всё провалится. Поставь кого-нибудь снаружи.

— В соседнем доме женщина живёт. — Он кивнул. — Я её попрошу присмотреть.

Шестаков вернулся через сорок минут. Он вошёл во двор, закрыл за собой ворота и подошёл ко мне.

— Климов и Прохоров предупреждены, на двор не придут. Их семьи тоже уходят, ночевать будут не дома и не у родни — договорились с нашими. Но если начнут искать по знакомым, этого надолго не хватит. Буйло с племянником предупреждение передал через знакомую, ответа пока нет. У внешнего прохода будет мой связной, ещё двое встретят рабочих дальше.

— Доверяешь им?

— Как себе, — ответил он теми же словами, что и Семён. — Они не вернутся.

За Буйло с племянником я спокоен не был. Но отложить всё до их ответа — значило оставить троих задержанных Лютце.

— Тогда начинаем.

Мы выехали со двора в десять. Я рассчитывал приехать к воротам минут через двадцать — дорога была короткая, но с объездом, чтобы не ехать прямо через центр. Гена с Семёном надели комбинезоны, которые принесла Вера. За руль сел Сидоров, рядом устроился Антось с накладной на коленях. Документы разъездного унтера он убрал отдельно. Семён сидел в кузове под видом местного помощника, которого взяли к грузу.

Я и Тарасов лежали среди крупного оборудования в кузове, под брезентом, между ящиками. Места было мало — мы лежали на боку, прижатые друг к другу, и я чувствовал каждый камень на дороге через доски кузова.

Фрол вышел отдельно, пешком, по маршруту, который мы проверили накануне. Он должен был подойти со стороны оврага к пролому в заборе возле заднего хозяйственного выхода. Тарасов приметил его ещё при разведке двора. К нашему въезду Фрол должен был уже быть на месте, не показываясь у ворот.

Шестаков уже вернулся на ремонтный двор и занимался своей работой.

Вскоре грузовик подошёл к воротам.

— Стоять! Номер! — послышался голос часового, и машина остановилась.

Затем до меня донёсся голос Антося из кабины:

— Ремонтная машина, номер сорок три. Возвращаемся с грузом для ремонтного навеса.

— Где унтер?

— Сменили на погрузке, — ответил Антось. — Унтер остался проверять комплектацию на складе. Мне велено сдать груз мастерам и вернуться с порожней машиной. Накладная при мне.

Но часовому это всё равно не понравилось. Судя по шагам, он отошёл от кабины и позвал кого-то.

— Писарь! — крикнул он. — Машина вернулась, но водитель — другой. Проверь!

Прошла минута, может, полторы. Потом послышались другие шаги, более тяжёлые. Писарь подошёл к машине:

— Накладную, — потребовал он.

Антось протянул.

— Откройте задний борт. Один ящик — для сверки.

— Какой? — спросил Антось из кабины.

— Третий слева. С подшипниками.

Антось перевёл Гене и дальше переводил все вопросы писаря и ответы наших.

Грузовик качнулся: Сидоров вышел из кабины. Я лежал неподвижно, Тарасов рядом, и мы оба слушали. Брезент был откинут снаружи, и я видел через щель между ящиками, как Гена встал у борта, показал писарю пломбу на упаковке.

— Пломба фабричная, — сказал Гена. — Не вскрывали.

— Мне пломба не указ, — ответил писарь. — Открой.

Семён, который сидел в кузове как помощник, подал голос:

— Эй, мастер! Шестаков! Иди сюда, скажи — ты ждал эти подшипники?

Шестаков, который находился где-то у навеса, откликнулся. Я слышал его шаги — он подошёл к машине.

— Какие? — спросил он.

— Подшипники для коробки «Блиц», — сказал Семён. — Ты позавчера спрашивал.

— Их, — подтвердил Шестаков. — Ждал. Давайте сюда, я приму.

Писарь посмотрел на Шестакова, на Гену, на пломбу. Потом — на Семёна.

— Ты кто? — спросил он.

— Помощник, — ответил Семён. — Приехал с грузом, помогу разгрузить.

Писарь помедлил и всё же махнул рукой.

— Проезжай к навесу. Бумаги оставляешь у меня, заберёшь после приёмки. Разгружайтесь, но быстро, главный хотел отправить часть сегодня.

Гена сел за руль. Я услышал, как открываются створки ворот. Грузовик двинулся и медленно въехал во двор. По повороту я понял: Сидоров ведёт машину к навесу.

Он поставил грузовик кабиной к задним воротам, как мы и договорились. Но место выбрал так, что кузов отделял рабочую часть двора от конторы. Вот этого мы заранее не придумали. Если кто-нибудь из конторы захотел бы подойти к навесу, ему пришлось бы обходить грузовик. Между бортом и стеной навеса оставался узкий проход, в одного человека, но между грузовиком и хозяйственным выходом оставалась свободная полоса. По ней можно было двигаться к задним воротам.

Я лежал в кузове и смотрел сквозь щель между ящиками. Увиденное заставило меня поторопиться.

В этот момент из-под навеса выводили задержанных. Их было трое… и их вели к маленькой служебной машине, которая стояла у конторы.

До полудня оставалось больше часа. Задержанных собирались увозить раньше объявленного срока — ещё до отправки колонны. Если бы мы ждали окончания разгрузки, потеряли бы их из виду. Куда повезут и как потом искать — мы не знали.

Я повернулся к Тарасову. Он тоже смотрел через щель и видел, как задержанных вели к машине.

— Миша, — прошептал я. — Первым делом машина с людьми.

Тарасов кивнул. Он уже передвинул автомат из-под мешковины на колени. Я проверил пистолет.

Гена заглушил двигатель и вылез из кабины. Он обошёл грузовик, показал Семёну, какие пустые ящики нужно отодвинуть к стене до начала движения. Семён кивнул и принялся за обычную работу помощника: двигал ящики к стене, освобождая проход. Никто из немцев во дворе не обратил на него внимания: рабочие у навеса возились со своим, писарь ушёл в контору с накладной, часовой у ворот смотрел на улицу.

Я начал выбираться из кузова с той стороны, которую не было видно от конторы. Тарасов — за мной.

Мы стояли за грузовиком, в мёртвой зоне. Перед нами была свободная полоса к хозяйственному выходу и к служебной машине, у которой стояли двое конвоиров и трое задержанных. Лютце, если это был он, конечно, стоял у капота служебной машины, разговаривал с кем-то в форме.

— Что там? — донёсся до меня голос Гены. — Командир?

— Сначала людей, — негромко ответил я.

И в этот момент Лютце обернулся и посмотрел в нашу сторону.

Глава 9

Лютце смотрел в нашу сторону. Взгляд его скользнул по открытому борту грузовика, по Сидорову, который стоял