и всячески демонстрировал, как его огорчает все происходящее. Из первой «эмки» выглянул Костенко.

— Эй, гражданин, в чем проблема? — крикнул старший опер.

— Ой, товарищи военные, беда! — отозвался владелец телеги, — Не могу дуру эту с места сдвинуть. Щас. Погодите немного.

Мужик ответил, а потом сразу метнулся в сторону, за отвалы.

Костенко обернулся к «полуторке» и заорал во весь голос:

— Назад! Сдавай назад!

Капитан моментально сообразил, что телега на дороге — элемент классической засады.

Только было уже поздно.

Из-за отвала, справа, вылетела вторая телега. Она стояла там за грядой, укрытая от посторонних глаз, и вылетела не поперёк, а наискось, под уклон — лошадь погнали кнутом, та вынесла её прямо в колею позади «полуторки».

Капкан захлопнулся.

В следующую минуту бандиты начали действовать.

Ударили по колёсам, с двух сторон одновременно. Оба ската «эмки» лопнули почти разом. Следом — колеса «полуторки». Кто-то в машине заорал. Дверцы распахнулись, наружу вывалились водила, Костенко и еще один опер. Последний не успел сделать и шага, схватился за бедро и рухнул в пыль, прижался к земле, попытался втиснуться под машину. Водиле тоже досталось, его ранили в момент, когда он почти спрятался за колесо.

Костенко, с автоматом в руках, выкатился, перевернулся через плечо и с земли дал очередь в сторону левого отвала. Крикнул что-то своим. Я не разобрал. Старший оперуполномоченный не паниковал и не собирался отступать. Он явно чего-то ждал. Значит, вторая группа точно есть. Костенко надеется, что они подойдут в ближайшие минуты. Его задача — продержаться.

И тут капитану оставалось только посочувствовать. Прятаться операм было решительно негде. Огонь шёл сверху, с обоих гребней, и машины от него не спасали. Всё, что оставалось контрразведчикам, — вжиматься в землю за колёсами и ждать.

Вообще, конечно, думаю, Ивашутин планировал таким маневром взять остатки сети Борисова и Аптекаря. Диверсантов, предателей, недобитков. Он никак не рассчитывал, что освобождать Борисова будет обычная уголовная шваль и что овчинка точно не стоит такой выделки.

В «полуторке» тоже что-то происходило, но пока не было понятно, что именно. Кузов сегодня закрыли брезентом. Водительская дверца открылась, Сидорчук вывалился на подножку, оттуда в пыль. Живой. По кабине тут же прошлась очередь, взбив щепу с борта.

Бандиты перешли ко второму этапу своей операции.

Четверо на левом гребне продолжали давить конвой огнем. Прижимали к машинам, не давая поднять головы. А те трое, что сидели на правой гряде, прямо под нами, скатились по осыпи вниз и залегли за старой бетонной плитой, брошенной у обочины. Метрах в двадцати от «полуторки».

Опера их видели и понимали, куда стрелять. Только сделать ничего не могли — с левого отвала по ним продолжали работать, и стоило поднять голову, как в пыль рядом ложилась очередь.

Так понимаю, троица и должна забрать Хозяина. Плита — единственное укрытие. расположенное настолько близко к дороге. Оттуда до кузова грузовика совсем не далеко. Шагов тридцать от силы.

Буквально в следующую секунду брезент дёрнулся, через задний борт, головой вперёд, вывалился Борисов. Руки у гниды были связаны, зато ноги свободны. Судя по всему, этими ногами он и ударил конвойных, каким-то образом вывел их из строя. Как говорится, опыт не пропьешь. Бывший подполковник всячески помогал самому себе в своем же спасении.

Хозяин кувыркнулся, вскочил и рванул через дорогу к плите.

Он не боялся, что его убьют, потому что знал — этого не случится. Бандиты будут стрелять по операм, опера по бандитам, но ни в коем случае не по арестанту. Ивашутину бывший подполковник нужен только живым. Смерть важного диверсанта, вторая подряд, для генерал-майора в лучшем случае означает снятые погоны. В худшем — трибунал.

Костенко подтвердил это через секунду. Заорал так, что перекрыл всю стрельбу:

— Не убивать гниду! По ногам! Только по ногам!

И вот тут началась вторая часть Марлезонского балета — наш выход.

Двенадцать человек поднялись одновременно. Шесть двоек, по три на каждый гребень. Мы знали, где засел каждый бандит, и задача у нас была простая. Убить их.

С левой грядой разобрались быстро. Четверо лежали лицом к дороге, давили конвой огнем и не видели за спиной ничего. Двоих сняли сразу. Ещё один успел развернуться, но уже через мгновение получил своё. Последний заорал дурным голосом, побежал по гребню — его срезали на десятом шаге.

Мы с Мишкой и еще одна двойка сползли по той же осыпи, по которой минуту назад спускались бандиты. Быстро, боком, придерживаясь за камни. Внизу оказались ровно у них за спинами, шагах в двадцати.

Троица лежала за плитой и лупила в сторону машин. Смотрели они только вперёд. Позади себя ждать было решительно некого — они в это свято верили.

Блатные, которые шли со мной и Мишкой, выстрелили практически в упор.

Один бандит сдох сразу. Второй попытался развернуться, но словил пулю и завалился на бок. Третий вскочил, рванул вдоль плиты, получил в спину уже на бегу.

Всё это происходило под самым носом у Костенко. Метрах в двадцати от «полуторки», на открытом месте, при свете дня.

Мешок мешал дышать и резал обзор до узкой полосы, но я старался не обращать на это внимания.

Борисов тем временем нёсся к плите, к своим, ещё уверенный, что сейчас его подхватят и уведут. Вгорячах не сразу понял — все они уже убиты. Сообразил буквально через пару мгновений. Секунду, может, полторы потребовалось Борисову, чтобы понять — люди с мешками на голове, это ни хрена не свои.

Он резко остановился, крутанулся на месте и рванул обратно. К машинам. К конвою. К тем, кто по нему только что стрелял. Потому что контрразведка его не собирается убивать. Если постараться, так и вовсе можно выторговать «Колоколом» долгую жизнь и даже не на Колыме. А вот мутные типы в мешках — явление непонятное. Борисов шкурой почуял, что ему с ними не по пути.

Однако вернуться к машинам предатель не успел. Мы с Мишкой сорвались с места. Блатные прикрывали.

Карась догнал бывшего подполковника в три шага. Сбил с ног плечом, а я подхватил уже с земли, за шиворот и за жгут на связанных руках. Действовали быстро, слаженно и молча. Ни звука, как договаривались.

Хозяин упирался всем, чем мог. Бил ногами, рвался, выгибался. Но кричать не кричал — сообразил, что бесполезно.

Двое блатных подскочили с боков, помогли поднять гниду. Мы дружно поволокли его к отвалу.

Всё заняло минуту, не больше. Ну и конечно, нам на руку