Я покачал головой.

«Кем он себя возомнил?»

— Я не собираюсь зависеть от человека, которого вижу первый раз. Оружие мы оставляем при себе.

Шестаков скептически хмыкнул, намереваясь возразить, но тут в разговор вмешался Гена. Он подошёл к верстаку, где лежал снятый узел от грузовика — что-то вроде механизма переключения передач или части коробки — и присмотрелся.

— Это что, от «Опель-Блиц»? — спросил Сидоров, не оборачиваясь.

Шестаков удивлённо посмотрел на него.

— От него. Пытаюсь вернуть заказчику. Иначе завтра заберут помещение. — Он кивнул на узел. — Ты в этом разбираешься?

— Что тут? — Гена взял деталь в руки, повертел. — И что уже сделали?

— Сломалась вилка включения третьей передачи, — ответил Шестаков. — Я приварил, но не садится на место. Заедает, сволочь…

Гена внимательно осмотрел деталь, провёл пальцами по металлу, затем взял со стола штангенциркуль и проверил размеры.

— Перекос, — уверенно сказал он. — Металл повело. Ты приварил на готовое, вот и не садится. — Он взял напильник и начал аккуратно снимать лишний металл в одном месте.

Гена возился недолго. Напильник шуршал по сварному шву, на верстак сыпалась мелкая металлическая пыль. Потом он вытер деталь о рукав и сунул её хозяину.

— Теперь ставь.

Шестаков примерил вилку. С первого раза не поверил — вынул, осмотрел, поставил снова. Дёрнул рычаг туда-сюда. Ход был тугой, но ничего больше не клинило.

— Где учился? — спросил он.

— В армии больше ломают, чем учат. Приходится разбираться.

Шестаков хмыкнул. Подошёл к двери, выглянул на улицу и лишь после этого вернулся.

— Оружие не сдавайте, — сказал он мне. — Погорячился. Но если затеете стрельбу, не предупредив меня, больше сюда не приходите.

— Если затеем, возвращаться сюда всё равно будет нельзя. Рассказывай про двор.

Он перевернул ведро и сел на него. Табурет остался Гене — заслужил.

— Бывшая ремонтная площадка на западной стороне. Сейчас там немецкое хозяйство. Грузовики, снятые узлы, инструмент. Что удаётся собрать — отдаётся охранным частям. Меня вызывают, когда их мастера не справляются или не хотят возиться.

— Прокоп там?

— Там. И ещё двое наших. Со склада пропали детали, а крайними сделали рабочих. Двором распоряжается Лютце, обер-лейтенант. Дал срок до отправки колонны. Не найдут пропажу — троих передадут на допрос.

— Когда гонят колонну?

Шестаков поскрёб ногтем засохшую смазку на ладони.

— Послезавтра. После обеда, если опять ничего не поменяют. Задержанных собираются отправить тогда же, но отдельно от колонны.

— Как можно забрать людей? — спросил Семён.

— Я предлагал забрать их через подкуп надсмотрщика, — сказал Шестаков. — У него есть доступ к камерам. За деньги или золото он может вывести их через хозяйственный выход ночью.

— Нет, — возразил я. — Сначала надо увидеть двор. Если найдём способ попасть к задержанным, возможно, сумеем заодно ударить по военной технике. Если мы просто выкупим пленных, Лютце поднимет тревогу, и двор закроют. Надо действовать так, чтобы забрать людей и нанести урон.

Шестаков посмотрел на меня, оценивая.

— Хочешь ударить по двору? Шесть человек против охраняемого объекта?

— Я хочу увидеть двор, — отрезал я. — Тогда будем решать. Как туда попасть?

— Я могу взять твоего Сидорова и Семёна как помощников на объявленный мелкий ремонт, — предложил Шестаков. — Наше появление согласовано с писарём двора на одну смену. Местным специалистам дают разовый допуск, по которому мы сможем пройти.

— Отлично. — Я посмотрел на Гену и Семёна. — Вы идёте с Платоном. Я и Антось наблюдаем снаружи. Тарасов проверяет хозяйственный выход.

— Мы про Фрола не забыли? — спросил Гена.

— Останется с вещами. Нефиг ему бегать на старости лет. Пускай отдыхает.

На следующее утро мы выдвинулись. Двор действительно находился на западной стороне. Передние ворота выходили на проезжую улицу. Возле них стояла каменная контора. В глубине, по одну сторону двора, тянулись ремонтный навес и склад деталей, по другую — стоянка готовых машин. Между ними оставалась полоса для движения грузовиков, ведущая к задним хозяйственным воротам.

Я и Антось заняли позицию на чердаке разрушенного дома напротив. В бинокль было видно, как Шестаков, Семён и Гена прошли через ворота, показав писарю какие-то бумаги. Лютце, плотный офицер в кожаной куртке, встретил их у навеса. Он не был ленивым дураком — это было видно сразу. Он требовал от каждого мастера назвать задачу, запрещал ходить в склад без сопровождающего и лично проверял готовность транспорта.

Тарасов тем временем обошёл двор с тыла. Он вернулся к вечеру и доложил:

— Задние ворота — главный шанс. Через них вывозят пустую тару. Проём шире машины, обе створки открываются полностью. За ними есть место для поворота. Вдоль навеса проходит отдельная пешая дорожка. Я видел, как через них выезжал грузовик с мусором.

— Можем пройти? — спросил я.

— Снаружи путь свободен, — ответил Тарасов. — Семён мне через ограду подтвердил: он проверил полосу изнутри, когда таскал инструмент. Ни штабель, ни стоящие на ремонте машины не закрывают проезд. Если возьмём под контроль ворота, машины смогут въехать и выйти.

Когда Гена, Семён и Шестаков вернулись с объекта, мы собрались в подвале мастерской Платона. Фрол тоже пришёл: оставшиеся у насыпи вещи были спрятаны, а свой мешок старик принёс на осмотр.

Гена первым делом рассказал о работе. Исправленный вчера узел они с Платоном отнесли на двор и установили на машину. Там же Платон выяснял, когда привезут заказанные подшипники для другой коробки. При окончательной сборке пришлось дважды снимать крышку. Всё это время над ними стоял разъездной унтер, торопил и запомнил Гену — даже велел позвать именно его, если передача опять начнёт заедать.

Потом Сидоров перешёл к главному:

— Главное мы установили. Каждое утро со двора выходит малый ремонтный грузовик с двумя солдатами и водителем. Он забирает имущество из второго военного помещения и возвращается с разъездным унтером. Его ждут на следующий день с очередной партией оборудования. Бумаги, порядок входа и привычный час возвращения можно добыть до основной операции. Я знаю, как это работает. У них путевой лист, пропуск на въезд. Если перехватим машину на обратном пути, возьмём и транспорт, и документы.

Но Семён принёс неприятное уточнение:

— Задержанных держат под охраной у забора. Их заставляют закончить работу, а при отправке колонны намерены вывезти отдельно. Выводить их завтра через знакомого надсмотрщика — значит выдавать того, кто передал сведения. Лютце сразу поймёт, кто их выпустил.

— А что по технике? — спросил я у Сидорова.

— Главная ценность двора — собранные машины и редкие ремонтные узлы. — Гена разложил на полу набросок плана двора. — Под навесом стоят исправные запасные двигатели,