— Где он?

— Вон, сидит, — Климов кивнул в угол сарая.

Платон вошёл. В сарае было темно: единственное окно заколотили досками, и свет пробивался только сквозь щели. Пахло гнилью, мокрым деревом и ещё чем-то кислым — то ли мочой, то ли старой соломой. Платон прищурился и разглядел: в углу, на земле, сидел человек в гражданском. Штаны великоваты, ботинки явно не по размеру, да и сам он был… помятый.

Но важнее была другая деталь: руки ему связали ремнём, а не верёвкой. Значит, брали на скорую руку. А Платон навидался всякого.

— Кто-то шёл за ним? — уточнил он.

— Нет, а что?

— Почему ремнём связали? Почему руки не за спиной?

— Связали как связали, — огрызнулся Климов, но, увидев взгляд старшего, опустил голову. — Что там с этим твоим Стасом? Когда встретимся?

Платон показал Климову кулак, чтобы тот закрыл варежку.

«Нечего Стасу знать, кто я такой», — подумал он.

Потом подошёл к пленному ближе, и тот поднял голову. Их взгляды встретились…

И тут Платона будто обухом по голове ударили.

Он узнал это лицо. Слишком хорошо знал. Видел его каждый божий день все те недели, пока работал на ремонтном дворе. Этот человек стоял у навеса, отдавал приказы, проверял машины, кричал на рабочих, требовал от каждого мастера назвать задачу. Обер-лейтенант Лютце, начальник ремонтного двора. Того самого двора, который они со Стасом разнесли к чертям собачьим.

Платон стоял и молчал. Лютце тоже молчал. Но в глазах немца мелькнуло узнавание — быстрое, как вспышка. Он тоже узнал Платона. Как не узнать: всего несколько дней назад Шестаков стоял перед ним и заговаривал ему зубы про шлицы и подшипники, пока за грузовиком люди с оружием готовились к броску. Платон тогда заслонил Лютце обзор, не дал увидеть Стаса и Тарасова. Говорил громко, размахивал руками, требовал десять минут на приёмку.

И вот теперь они стояли друг напротив друга в тёмном сарае у насыпи.

Платон повернулся к Климову.

— Серёга, выйди. Закрой дверь. Стой снаружи. Прохоров где?

— Чё такое? — удивился Климов. — За сараем…

— Выйди, я сказал. И ему передай, чтоб не заходил.

Климов пожал плечами и вышел. Дверь скрипнула и закрылась.

Платон остался с Лютце наедине. Подошёл, присел на корточки. Немец смотрел на него настороженно, но без страха. Он уже всё понял.

— Ты меня узнал, — сказал Платон по-немецки.

— Да, — ответил Лютце. — Узнал. Шестаков. Мастер.

— Вот именно. Мастер. Который на твоём дворе работал. А потом ты ушёл, и двор сгорел.

Лютце помолчал. Потом спросил:

— Что ты хочешь?

— Хочу знать, зачем ты пришёл в этот район.

— Я бежал. От своих.

— От своих? — Платон усмехнулся. — Обер-лейтенант бежит от своих? За что?

— Меня отстранили. Подполковник Бруннер списал на меня всё: пожар, мёртвых солдат, побег рабочих. Я для него — удобная жертва. Мне оставалось либо ждать ареста, либо бежать.

Платон молча смотрел на него. История звучала правдоподобно. Бруннера он лично не знал, но слышал о нём: комендант, который не любил неприятных рапортов и не терпел, когда подчинённые создавали ему проблемы. Списать всё на офицера, который не удержал объект, — это было в его духе.

— А сюда зачем пришёл?

— Не знал, куда идти. Шёл на запад. Думал выбраться из города.

— И наткнулся на моих людей.

— Да.

Платон встал и прошёлся по сараю. Положение было хуже некуда. Фамилия его и так гуляла по спискам — Нина слышала её на проверке. Но фамилия — это бумага. А Лютце знал его в лицо. Знал, что он работал на дворе, что приводил туда людей — Стаса и Гену, которых потом видели при нападении. Отпусти немца — и тот укажет не только на Платона, но и на Семёна, на Гену, на всех, кого видел на дворе.

Убить? Платон не убийца. Точнее, не совсем…

Но если Лютце выйдет из этого сарая живым, людей, которых Платон прятал и оберегал, найдут. Всех до единого.

Нет, об этом он сам решать не будет. Это решать Стасу. Только Стасу.

— Ты понимаешь, — сказал Платон, повернувшись к Лютце, — что если я тебя отпущу, ты первым делом назовёшь моё имя?

Лютце помолчал. Потом ответил:

— Не назову.

— Почему?

— Если я вернусь, меня арестуют. А если назову тебя, спросят, почему не назвал раньше. Почему ты был у меня на дворе, а я не заметил, что ты готовишь нападение. Мне это нужно?

Платон усмехнулся. Немец был не так глуп. Одно его слово — и он сам подпишет себе приговор. Тут уже не арест, а трибунал.

— Как же ты не вовремя, — протянул Платон. — Попался бы ты позже… Хотя, — он улыбнулся, — мне это на руку. Ты ведь единственный, кто может показать на меня пальцем. И на тех, кто был со мной.

— Я не…

— В общем, есть человек, который решит твою судьбу.

— Кто?

— Мой командир, — соврал Платон.

Лютце посмотрел на него с явным удивлением.

— У тебя есть командир?

— Есть. С ним тебе и говорить.

Платон подошёл к двери и открыл её.

— Серёга, — позвал он Климова. — Сиди с ним. Не бить, не трогать. Дашь воды и хлеба. Я вернусь.

— Куда ты? — Климов посмотрел на него.

— Потом объясню. Сиди здесь и не выпускай его.

Платон зашагал прочь от сарая, прибавляя шаг, а потом перешёл на бег.

Решать будет Стас — так это и должно выглядеть. Но как подать ему пленного, Платон уже знал. Стас немца раскусит, в этом сомнений не было. Только и это было на руку: Лютце становился новой «изюминкой» Платона. Через слова немца можно было управлять Ковальчиком и его людьми.

Подполковник Вальтер Бруннер стоял у окна своего кабинета на втором этаже комендатуры и смотрел на улицу. Внизу, у подъезда, остановился «Кюбельваген». Из машины вышел капитан Вебер, начальник тылового снабжения: высокий, худой, в полевой форме, с портфелем под мышкой. Он поднялся по ступеням, козырнул часовому и скрылся в дверях.

Бруннер отошёл от окна и вернулся за стол. Перед ним лежали два рапорта. Первый — о пожаре и побеге рабочих на ремонтном дворе Лютце. Второй только что доставил фельдфебель из караульной службы.

Второй рапорт был коротким. И от этого ещё хуже первого.

«Утром 14 сентября, — говорилось в нём, — неизвестные лица совершили нападение на инженерный склад, расположенный у бывшего кирпичного завода западнее железнодорожной насыпи. Склад охранялся караулом из пяти человек. Весь караул убит. Также убит водитель грузовика, вывозившего имущество со склада; грузовик обнаружен в кювете у поворота дороги. Рядовой, направленный вслед за грузовиком, обнаружен связанным у разрушенной будки. Двое гражданских