грузчиков пропали. Начальник склада фельдфебель Мюллер обнаружен в бессознательном состоянии в служебной комнате при складе; дверь комнаты была подпёрта снаружи. Имущество склада уничтожено взрывом и последующим пожаром. Часть имущества похищена до подрыва».

Бруннер дочитал и положил рапорт рядом с первым. Два нападения меньше чем за неделю. Ремонтный двор и инженерный склад. Оба объекта тыловые, оба в пределах города, оба охранялись.

И ни в одном случае охрана не смогла оказать сопротивления. Пятеро убитых на дворе. Пятеро на складе, не считая водителя.

Дверь открылась. Адъютант Вайс, сухой и чопорный, как всегда, вошёл без стука.

— Господин подполковник, капитан Вебер прибыл.

— Пусть войдёт.

Вебер вошёл и козырнул. Бруннер указал ему на стул. В углу кабинета, за отдельным столиком, сидел гражданский сотрудник из отдела труда и разбирал комендантские списки. На вошедшего он только поднял глаза. Капитан сел, положил портфель на колени и открыл его.

— Я получил рапорт об инженерном складе, — сказал Вебер без предисловий. — И приехал лично.

— Я тоже его получил, — кивнул Бруннер. — Что скажете?

Вебер достал из портфеля лист с печатями.

— Сводка потерь.

Он начал перечислять: ящики с толом, детонирующий шнур, взрыватели, капсюли, огнепроводный шнур, карабины, патроны. Бруннер слушал молча. Для одного утра список был слишком подробным, но о капитане Вебере он слышал достаточно, чтобы не спрашивать, как тот работает.

— Кто подтвердил пропажу?

— Мюллер, когда пришёл в себя. Сверили книгу выдачи с тем, что уцелело. Мои люди осмотрели и грузовик: часть груза из кузова изъята.

— Свидетели?

— Рядовой, которого нашли связанным. Нападавших видел в лицо. С него сняли китель и брюки.

Бруннер поморщился.

— Значит, к воротам подошли в нашей форме. Потому часовые и подпустили.

— Видимо, так.

— А Мюллер что говорит?

— Толком ничего. Он был пьян в момент нападения.

— Пьян? — Бруннер приподнял бровь.

— Пьян, — Вебер произнёс это так, будто само слово было приговором. — Фельдфебель, отвечающий за склад инженерного имущества, был пьян во время нападения. Это я намерен включить в рапорт.

Бруннер откинулся на спинку стула. Мюллер пьян. Лютце отстранён и исчез. Два объекта потеряны. И в обоих случаях человеческий фактор: пьянство, халатность, недосмотр.

— Что вам нужно, Вебер?

— Мне нужно обеспечить назначенную отправку. Семь грузовиков не отремонтированы: ремонтный двор уничтожен, оснастки нет. Часть инженерного запаса утрачена: склад взорван. А наверху ждут колонну и инженерное имущество для строительных работ на восточном участке.

— Что предлагаете?

— Формирую железнодорожную ремонтную летучку. Из имеющихся вагонов, оборудования и местных специалистов.

— Из местных? — Бруннер нахмурился. — Вы хотите привлечь гражданских?

— Железнодорожников, механиков, слесарей. Тех, кто может работать с техникой и путевым хозяйством. В городе есть люди с нужной квалификацией. Они числятся в комендантских списках: кто-то уже задействован на работах, кто-то — нет.

— И вы хотите их… мобилизовать?

— Удержать при составе до отправления, — уточнил Вебер. — Привлечь по трудовой повинности, с выплатой и питанием. Но задержать, пока летучка не уйдёт.

Бруннер молчал. Список таких людей у него уже был. И в нём значились те, кого Лютце использовал на ремонтном дворе: железнодорожники, мастера, слесари. Те, кого теперь искали как участников побега.

— Вы понимаете, — заговорил Бруннер, — что после случившегося рабочие разбежались? Те, кто был на дворе, теперь в розыске. А вы предлагаете собрать новых местных и запереть их при составе?

— Именно. Гоняться за теми, кто был на дворе Лютце, смысла нет: они просто боятся расправы и сами объявятся. Нам нужны другие. Чистые. Таких в ваших списках хватает.

— А если они не захотят?

— Тогда удерживать. — Вебер сказал это спокойно, без нажима. — Тех, кто нужен, задерживать при составе до отправления. Ремонтировать будут под конвоем, если понадобится.

Гражданский сотрудник в углу поднял голову.

— Господин капитан, — осторожно сказал он. — Рабочих уже привлекали к другим заданиям. Многие заняты на расчистке завалов, на дорожных работах, на восстановлении мостов. Если мы снимем их с этих работ и удержим при составе…

— Я знаю, — оборвал его Вебер. — И меня это не волнует. Расчистка подождёт. Ремонтная летучка — не подождёт. Отправка назначена. Если я не обеспечу состав оборудованием и специалистами, отвечать буду я. А я отвечать не намерен.

— Поддерживаю, — сказал Бруннер. — Формируйте летучку. Списки специалистов дайте мне на утверждение сегодня же. Мюллера — под арест. На допрос.

— Мюллер нужен мне как свидетель, — возразил Вебер.

— Он пьяница, который потерял склад, — отрезал Бруннер. — Свидетель или нет, он ответит за то, что был пьян на посту. Допрос — после ареста.

Вебер не стал спорить. Он кивнул, собрал бумаги и поднялся…

Глава 19

Перебираться к Тихону решили на следующий вечер, до комендантского часа. Днём, пока город ещё гудел после склада, по улицам с грузом соваться было нельзя. Но и ждать дольше не хотелось: Дудник всем своим видом показывал, что считает часы до нашего ухода.

С утра Фрол с Антосем сходили к карьеру — проверить промоину. Вернулись к обеду: всё на месте, сухо, никто не копался. А вечером, когда сумерки только начали сгущаться и до комендантского часа оставалось часа полтора, мы начали переезд.

Надо сказать, что к тому моменту у нас накопилось добра — не то чтобы на воз, но на себе за один раз не утащишь. Четыре карабина, завёрнутые в мешковину. Два ящика тола. Патроны — пистолетные из кузова и немного винтовочных со склада, расфасованные по мешкам, но всё равно — вес есть вес. Детонирующий шнур, взрыватели, свёрток Фрола с капсюлями и огнепроводным. Это всё лежало в промоине. А у Дудника — вещмешки с личным барахлом, сухари, которые Люба передала нам через Семёна, завернув в чистую тряпку. Котёл, который Фрол прихватил ещё с прошлого укрытия и таскал за собой, как ребёнок тащит любимую игрушку. И прочая мелочь — ножи, фляги, обрезки бинтов.

Дудник дал тележку. Не ту, большую, которая стояла у него под навесом, а маленькую, ручную, на двух колёсах — для перевозки мелких деталей. Семён ещё засветло выкатил её со двора пустой, с парой старых мешков, и ждал нас у карьера.

Там мы уложили на неё всё из промоины: тол, патроны, карабины, шнур. Только свёрток с капсюлями я сунул в свой вещмешок: класть капсюли в одну кучу с толом Фрол запрещал строго-настрого. Тележку накрыли рогожей, сверху бросили мешки. Со стороны — тележка рабочего, везущего хлам. Ничего подозрительного, если не заглядывать под рогожу.

От карьера пошли втроём: я, Тарасов и Семён. Остальные — Гена, Фрол и Антось — должны были забрать вещи у Дудника и подойти позже,