с кувшином воды и миской, накрытой полотенцем. Поставил всё на пол.

— Пейте, ешьте, — сказал он. — И давайте о деле. Сколько вас?

— Шестеро, — ответил я.

— Шестеро, — повторил он, почесав затылок. — Ну, место есть. На чердаке нар нет, но сено есть. Внизу у меня сухой пол, можно ложиться. Две двери, обе запираются. С чердака есть люк на крышу, если совсем прижмёт.

— Спасибо, Тихон Васильевич.

— Не благодари. Давай к делу.

Он сел на перевёрнутое ведро, которое нашлось тут же, и посмотрел на меня.

— Тихон Васильевич, — начал я, — вы в прошлый раз про условия говорили.

— Говорил, — кивнул он. — Так вот. Первое — платите. Каждый месяц. Второе — не водите ко мне лишних людей. Третье — не стреляйте отсюда. Четвёртое — если почувствуете, что вас вычислили, сваливаете сразу же!

— Принимаю. По деньгам — сколько?

Тихон назвал сумму. Только вот… у нас за душой не было и десятой её части.

— И вот что, — добавил он. — Живыми деньгами. Не услугами, не «потом отдам». Живыми.

Я кивнул. Тихон встал, поправил ведро и ушёл, бросив:

— Подумайте. До утра.

Дверь закрылась. Мы остались в сарае, на полу, при свете маленькой лампы, которую Антось зажёг на полке.

— Деньги, — сказал Тарасов и сплюнул на пол. — Где мы их возьмём?

— У нас нет, — констатировал Гена.

— Совсем? — спросил Антось.

— Почти, — ответил я и выложил бумажник из переулка на ведро, оставленное Тихоном. — Вот всё, что есть. На пару дней, может, и хватит. На месяц — даже близко нет.

— А часы? — подал голос из угла Фрол и кивнул на трофей.

— Часы — это не деньги, — возразил Тарасов. — Их ещё сбыть надо.

— Штамповка, — Гена покрутил часы в пальцах. — Ходят, и ладно. Но кому их продать-то⁈

— Можно через Дудника, — предложил Антось. — У него связи.

— Дудник… не думаю, — покачал я головой. — Он и так за нас натерпелся. Не хочу его подставлять.

— А если через Шестакова?

— Может быть, — я подумал. — Только Платона со вчерашнего утра никто не видел. Семён сегодня к обходчику ходил — тот его тоже не видел. Где-то пропадает.

Мы помолчали. Лампа мигала, тени прыгали по стенам.

— Значит, так, — я обвёл всех взглядом. — Нам нужно раздобыть деньги для Тихона. Это раз.

— А два? — оживился Антось.

— Два… что будем делать дальше⁈

— Ограбление? — спросил Тарасов с полуулыбкой.

— Нет, — отрезал я. — Грабить мирных не будем. Грабить немцев — можно. Но для этого нужно знать, где у них деньги, касса, сейф… да что угодно!

— Комендатура? — предположил Гена.

— Комендатура — это слишком. Там охрана, патрули, проверка документов на каждом углу. Не пролезем.

— Склады?

— Склады мы уже брали. Там оружия и взрывчатки — сколько хочешь. А денег — нет.

— А где у них деньги?

— Вот именно, — я посмотрел на Тарасова. — Где?

Миша молчал. Думал. Потом поднял голову и сказал:

— Стас, а что если совместить приятное с полезным?

— В смысле?

— Ну, — он заулыбался. — Смотри, нам же нужны деньги. И нужна информация, чтобы знать, где ударить по немцам так, чтобы… запомнили, суки. Так?

— Так.

— Значит, нужна «птичка». Кто-то, кто видит немцев каждый день, кто работает рядом с ними и может рассказать, где что лежит.

— Кто, например?

— А вот этого я не знаю, — честно ответил Тарасов. — Но знаю, кто может помочь найти такого человека.

— Кто?

— Платон, — ответил Тарасов. — У него всюду связи. Он Игната нашёл, про склад узнал раньше нас. У него есть люди, которые наблюдают за немцами.

— Есть, — согласился я.

— Вот через него и надо искать. Не склад, а человека. «Птичку», которая знает, где у немцев деньги и где мы можем хорошо напакостить.

Я думал. По сути, идея была здравая. Человек, который знает больше, чем мы… это меняло бы всё в корне! Дело ведь не только в деньгах. Мы могли бы выбирать места, где фашистам будет по-настоящему больно!

— Ладно, — сказал я. — Как только Платон объявится — поговорю с ним. Передам через Семёна. Пусть сведёт меня с человеком, который знает, куда бить.

* * *

Унтер-офицер Кранц стоял перед столом дежурного и мялся. Дежурный, фельдфебель с усталым лицом, смотрел на него и ждал.

— Ну? — сказал дежурный.

— Двое не вернулись, — ответил Кранц. — Хаас и Беккер. Ушли после ужина, сказали, что в город, на вечернюю прогулку.

— Куда именно?

— Не знаю. Они раньше ходили к той… ну, к бабе, у колонки. Но сегодня…

— Давно пропали?

— Часа три назад их видели у фонтана, и всё… как сквозь землю провалились!

Дежурный посмотрел на часы, потом на Кранца. А потом — на телефонный аппарат на краю стола.

— Идите к себе, — сказал дежурный. — Я доложу.

Кранц ушёл. Дежурный постоял, подумал. Двое солдат, не вернувшихся из увольнения, — это могло быть что угодно.

Но на неделе был налёт на ремонтный двор. Позавчера взорвали склад. И теперь вот эти двое…

Он поднял трубку и набрал номер. Долго ждал. Потом послышался щелчок и голос адъютанта Вайса:

— Слушаю.

— Господин обер-лейтенант, докладывает дежурный по караульной службе. Двое солдат — рядовой Хаас и ефрейтор Беккер — не вернулись из вечернего увольнения. Прошло более трёх часов.

Наступила пауза. Через полминуты Вайс спросил:

— Куда они шли?

— Ушли в город после ужина. Точное место неизвестно.

Наступила ещё одна пауза, длиннее первой.

— Я доложу коменданту. До утра ничего не предпринимайте.

Трубку повесили. Дежурный положил свою и сел за стол. Смотрел на телефон, будто ждал, что тот зазвонит снова.

Но телефон молчал.

* * *

Подполковник Бруннер в ту ночь так и не ушёл из комендатуры. Перед ним лежал исписанный от руки лист — список потерь меньше чем за неделю.

Ремонтный двор: пятеро убитых. Инженерный склад: весь караул, пять человек, и водитель грузовика. Фельдфебель Мюллер — под арестом, в лазарете, с сотрясением и ожогами. Рядовой, найденный связанным у будки, — жив, но толку от него немного. Лютце — исчез, дезертировал.

Вайс вошёл тихо, как всегда. Бруннер не поднял головы.

— Господин подполковник, — сказал Вайс, — двое солдат не вернулись из увольнения. Рядовой Хаас и ефрейтор Беккер. Из караульной роты.

Бруннер молчал. Вайс стоял и ждал. Он привык к этим паузам — подполковник обдумывал каждое слово, иногда слишком долго.

— Где они были? — наконец спросил Бруннер.

— Ушли в город после ужина. Куда — неизвестно.

— Куда — неизвестно,