я не мог ждать… я просидел так, около часа, думая, что делать и как выкручиваться.

Через ещё двадцать минут, дверь караулки открылась. Вошёл гражданский, которого я у ящика с сумкой не видел. Он был невысоким, лет сорока пяти, в очках с треснувшим стеклом и поношенной жилетке.

Я узнал его! Это был Николай Зорин — счётчик из хозяйственной кассы, тот, кого мы нашли через Платона. Он вошёл, закрыл за собой дверь, покосился на солдата, но тот, даже не посмотрел на него в ответ. Зорина действительно здесь знали. Так что…

Николай остановился в двух шагах от меня, оглянулся на дверь, потом на меня.

— Платон сказал… вас задержали… — Зорин говорил тихо и на русском. — Он мне шепнул, когда фельдфебель отвернулся. Сказал, что вы внутри! Я из конторы вышел, меня поставили к сумке вместо того рабочего.

— Что происходит во дворе?

— Сумку готовят к отправке. Фельдфебель Рихтер — это начальник караула — ждёт сопровождающего. Тот самый унтер ушёл за списками в канцелярию Вебера. Когда вернётся, сумку повезут на отдельной повозке к железнодорожной станции.

— Когда сопровождающий вернётся?

— Не знаю. Может, через час. Может, раньше.

Я встал с табурета. Солдат у двери дёрнулся, но я не сделал ничего агрессивного — просто встал и подошёл к окну.

— Николай, — я говорил тихо, вполголоса. — Мне нужна твоя помощь.

Зорин напрягся.

— Что я должен сделать?

— Мне нужно знать: кто ещё во дворе? Сколько солдат? Где фельдфебель?

Зорин облизнул губы. Он боялся, но не меня, а того, что будет, если его поймают на разговоре со мной.

— Рихтер у склада. Один солдат у ворот. Один — здесь, при вас. Ещё двое внутри склада, но они заняты погрузкой. Солдата при машине отправили за повозкой. И… — он замялся.

— Что?

— Там есть рабочий. Который утром записал мою фамилию в бригаду. Митяй. Он… — Зорин снова замялся. — Он видел, как меня сюда позвали. Может, подумает что-нибудь.

— Этот рабочий, Митяй, — он тебя знает?

— Да. Он из тех, кого набрали для летучки. Он видел меня в кассе.

Я задумался. Положение было паршивым, но не безнадёжным. Рихтер меня задержал, но не арестовал. Он ждёт сопровождающего, чтобы сверить документы. До этого момента я — подозрительный ефрейтор, а не пленный. Разница существенная.

— Николай, — я повернулся к нему. — Ты можешь выйти отсюда и вернуться к своей работе?

— Да.

— Тогда сделай вот что. Вернись во двор и стой там, где стоял. Когда сопровождающий вернётся, скажи мне через окно, что происходит. Стукни два раза по подоконнику снаружи — значит, он пришёл. Три раза — значит, что-то изменилось.

— А вы?

— А я подумаю, как выйти.

Зорин посмотрел на меня, потом на солдата у двери, потом снова на меня. Кивнул. Вышел.

Я остался с охраной. Солдат у двери зевнул и перестал на меня смотреть.

Через окно я видел двор. Платон сидел на ящике у стены, скрестив руки, и смотрел в землю — изображал скучающего работника. Рихтер стоял у склада, курил. Двое солдат внутри склада выносили ящики и грузили на телегу, которая стояла у погрузочной площадки. Часовой у ворот стоял вольно, опершись на карабин.

Зорин вернулся к ящику, где лежала сумка. Встал рядом. Прижал руки к бокам. Старался не смотреть в сторону караулки.

Минуты шли. Я стоял у окна и прикидывал расстановку. Один часовой у ворот. Один солдат при мне. Двое внутри склада — но они заняты погрузкой, не смотрят во двор. Рихтер — вооружён, опасен, но один. Если что-то начнётся, он первый возьмётся за пистолет.

«Если я выйду из караулки и пойду к воротам, солдат за спиной окликнет. Если я не остановлюсь, он выстрелит. Если остановлюсь — вернут обратно. Значит, выходить через ворота нельзя.»

Я осмотрел караулку. Стены были из кирпича… такие не проломить. Но ещё… вот это вот самое окно, с решёткой.

«Как там делали преступники в кино?»

Решётка, к слову, была старая, ржавая. Я взялся за прут и подёргал. Один конец шатался, но самое главное, кирпич вокруг него раскрошился.

Солдат у двери обернулся.

— Эй! Что вы делаете?

— Окно открыть хочу, — ответил я по-немецки. — Душно.

— Нельзя.

— Понял.

Я отошёл от окна. Решётку можно было бы выломать, но не сейчас, не при солдате. Оставался другой путь.

Дверь.

Я присел на табурет и стал ждать. Ждать — самое паршивое занятие, но иногда единственное.

Вскоре, послышался стук по подоконнику, а именно, два коротких удара. Это значило, что сопровождающий вернулся. Я встал и подошёл к окну, глянул…

От склада к караулке шёл тот самый унтер, сопровождающий, теперь с папкой под мышкой. А вот рядом с ним, как раз, был Рихтер. И тут, Рихтер указал в сторону караулки, и они направились в мою сторону.

Через секунд десять, они вошли в караулку. Солдат у двери вытянулся, сопровождающий посмотрел на меня, потом на Рихтера.

— Это тот самый? — спросил он.

— Да. Представился ефрейтором Ланге. Пришёл с накладной от старого двора.

Сопровождающий достал из кармана сложенный лист. Развернул…

— Ланге… — он водил пальцем по строчкам. — Ланге в хозяйственной службе нет. Есть Крамер. Есть Краузе. Ланге — нет.

Я молчал.

— Кто вы? — сопровождающий поднял на меня глаза.

Я посмотрел на него, на Рихтера, на солдата у двери… ну и, казалось, ситуация была просто патовая!

— Абвер, — сухо назвал я, очень серьезную организацию третьего рейха. — Ни с кем из вас я говорить не буду. Мне нужен офицер.

Сказать, что они охренели — значит не сказать ничего. И… мои слова были очень рискованными. Но у меня не оставалось другого хода. Играть в Ланге дальше было невозможно — они уже знали, что такого человека нет. Бежать из караулки, когда передо мной трое вооружённых немцев, — самоубийство. Оставалось одно: заставить их сомневаться. Заставить думать, что я, свой, но опасный свой.

Сопровождающий и Рихтер переглянулись.

— Что вы имеете в виду? — спросил Рихтер. — Абвер…

— Именно то, что сказал. У вас есть командир? Капитан Вебер?

— Вебер в отъезде.

— Тогда — кто вместо него?

Рихтер помедлил.

— Обер-лейтенант Мольтке.

— Позовите его.

— С какой стати?

— Потому что, если вы этого не сделаете, — я говорил тихо, глядя Рихтеру в лицо, — и окажется, что вы задержали человека, которого не должны были задерживать, — отвечать будете вы. Не я.

Рихтер посмотрел на сопровождающего, но тот лишь пожал плечами.

— Пошли Шульца, — сказал сопровождающий. — Пусть найдёт Мольтке.

Рихтер кивнул солдату у двери, и тот вышел. Сопровождающий ушёл в контору, Рихтер — следом. Шульц вскоре вернулся и встал снаружи у двери.

Я снова