руку. Но не убрал, продолжал держать у бедра, что меня очень сильно напрягло.

— Чёрт… — выдохнул он. — А я уж думал, вас накрыли. Платон сказал ждать здесь, а сам ушёл и пропал. Я уже хотел к вам лезть.

— Прохоров где?

— Он у сарая, с Лютце сидит. — Климов пожал плечами. — Чего ему тут толкаться?

Я не стал обсуждать это. Тем более, что меня волновало другое. Шестаков сказал, что остальные должны быть тут, но их я не видел.

— Где мои люди? — спросил я.

— Семён к вашим ушёл за подмогой, — ответил Климов. — Сам решил, когда ворота закрыли. А Миша с Антосем отошли от двора. Платон опустил сумку на землю.

— Когда?

— Полчаса назад. Может, чуть больше.

Полчаса…

— Климов, — я повернулся к нему. — Найди моих.

— Кого? — нахмурился тот.

— Моих, — повторил я. — Миша и Антось. Быстрее!

Климов посмотрел на Платона, тот кивнул и Климов убрал руку с карабина, сплюнул и зашагал в темноту переулка.

Зорин стоял у стены и молчал. Он держался ровно, но я видел, как у него тряслись пальцы — он комкал край жилета и не замечал этого.

— Николай, — я повернулся к нему. — Сопровождающий, он тебя знает?

— Знает, — кивнул Зорин. — Он меня по имени называл…

— Он тебя сегодня видел?

— Видел. Я стоял у ящика, когда он вышел из склада.

— Значит, когда найдут трупы и начнут спрашивать — он тебя опишет.

Зорин побледнел. Ещё больше, чем был.

— Я… я не подумал.

— Теперь подумай. Мать где?

— В лазарете. На Восточной, дом семь.

— Далеко отсюда?

— Минут двадцать пешком.

— Тогда, нам нужно забрать её. Сегодня же!

Зорин открыл рот, закрыл. Посмотрел на Платона, потом на меня.

— Как? Она не ходит. Её нести надо.

— Поэтому мы и ждём людей.

Я прислонился к стене и стал ждать. Платон стоял рядом, скрестив руки. Сумка лежала у его ног. В ней были деньги — марки и рубли, аванс для тридцати рабочих. Сумма, которая решала сразу несколько проблем: Тихон, еда, документы, возможно — оружие через тех, у кого оно есть. Но сумка также была уликой. Если нас поймают с ней — вопросов не будет. Расстрел на месте.

Через десять минут из глубины переулка вынырнул Климов. За ним — Миша и Антось. Следом подошли Семён с Геной. Фрол остался при имуществе.

— Что стряслось? — Миша подошёл ко мне, осмотрел китель. — О… у тебя же другой был?

— Был, — кивнул я. — Теперь, — я улыбнулся. — Я начальник караула!

— Хороший рост. — усмехнулся Сидоров. — Что у тебя там произошло?

Затем, они увидели сумку и поняли, что у меня всё получилось.

— Пришлось убивать, — заявил я. — Короче, у нас в караулке два трупа, но… есть нюанс, там был сопровождающий унтер, и он исчез.

— Он кого-то из нас знает? — догадался Тарасов.

— Да, — кивнул в сторону Зорина.

— Значит, уходим, — сказал Миша. — И чем быстрее, тем лучше.

— Да. Но сначала, — я посмотрел на Платона и на его безразличное выражение лица. — к сараю у насыпи.

Лютце сидел на своём месте, со связанными руками, и как мне показалось, даже не вставал, чтобы справить нужду. Когда Антось зажёг лампу, я увидел у него на лице свежую ссадину…

«И кто это у нас пленных бил? — пронеслось в голове.»

Выяснять это, я не собирался, так что, повернулся к Платону.

— Сумку — сюда. На ведро.

Платон поставил сумку на перевёрнутое ведро, которое стояло посреди сарая. Вскоре, я вскрыл «добычу». Внутри было два, туго набитых матерчатых пакета. Я вынул первый, развязал, и показал всем присутствующим, что же там было: пачки бумажных марок. Во втором — рубли…

Я начал раскладывать деньги и сразу же, в голове считать, что и куда уйдёт. По факту, на руках, у меня была очень приличная сумма. И что было самым забавным… деньги то, сейчас, ничего для нас не стоили…

Первая стопка предназначалась Тихону. За сегодняшний день и вперёд, на месяц. Первые сутки мы уже оплатили. Следующая, возчику… пока у нас его не было, но мы найдём человека с лошадью, который, чуть что, согласится на рейс до окраины.

Третья стопка для дома, если с Тихоном всё пойдёт по одному месту. Четвёртая — фельдшерице… за приход, за осмотр, за молчание. Пятая — на еду… и последняя, доля матери Зорина.

Гене велел сразу отнести первую стопку хозяину, до полудня, и забрать заложенные часы. Потом проверить запасной тайник у карьера: пока только место, без переноса имущества.

Зорин стоял у входа и смотрел, как я раскладываю деньги. Когда я положил последнюю стопку и придвинул к нему, он замер.

— Это для твоей матери, — сказал я. — На лекарства, на еду, на всё, что нужно. Перевозку мы организуем. Миша займётся.

Зорин, казалось, не верил своим ушам. Он пялился на меня и не двигался. Даже, казалось, что не дышал!

«Ну чего ты сомневаешься? — задумался я. — Да, война войной, но мы ведь люди. Ты нам помог, мы тебе помогли.»

Он, словно услышал мои мысли, ожил, шагнул вперёд, протянул руку и взял стопку.

— И что дальше? — спросил он тихо.

— Возьмём паузу, — ответил я. — Но не…

— Тебе нельзя ходить так, — Зорин кивнул на мою одежду. — По городу. Когда найдут Рихтера… они…

Он не стал дальше продолжать, я и так всё понял. Так что, Зорин расстегнул свой жилет и протянул мне. Я снял китель Рихтера, повесил его на гвоздь, вбитый в стену сарая. Натянул жилет Зорина, тесновато, но пойдёт.

— Так, насчёт твоей мамы, — сказал я. — Мы заберём её, сегодня.

— Но куда⁈

— Есть одно местечко, — подал голос Шестаков. — На окраине… хорошее место, я попрошу своего человека посмотреть его и подготовить. А ты, Стас?

— К своим, — сухо ответил я. — Раскидаю средства, и пойду в лазарет.

Антосю велел проверить новый дом и дорогу. Мише — через Любу найти фельдшерицу и привести туда. Как дом будет готов, Антось передаст адрес Фролу, для Гены.

Миша дождался, когда человек Платона уйдёт подбирать место. Подошёл ко мне, присел рядом и прошептал:

— Ты уверен, что стоит ему доверять искать… дом?

— Думаю, да, — кивнул я. — Мы можем ему не доверять, мы можем думать о нём что угодно, но я уверен, своих, минских, он не предаст. Каким бы мудаком он ни был. Если он им является.

— Является, — хмыкнул Тарасов и встал.

Лазарет на Восточной представлял собой