Пик… пик… — пикал какой-то аппарат.

А потом до меня дошло другое.

Тело было не моё! Было ощущение, что внутри тела песок, и оно до ужаса неповоротливое! Руки и ноги не слушались, грудь поднималась и опускалась с явным трудом… как будто вес был не тот, не привычный…

Я попробовал пошевелить правой рукой, и с горем пополам получилось, но так медленно, как будто…

«Что за херня?»

Наконец у меня получилось повернуть голову, и это произошло слишком резко… как будто я реально просто не привык к своим габаритам. И тут я увидел шрам на предплечье.

Он был старым… достался мне от осколка гранаты в девяносто пятом, в Грозном. Тогда моя рота залегла на открытой улице, и по нам работал снайпер. И меня, наконец, осенило.

Это… это была моя рука! Это… моё тело.

Но самое главное — вернулись старые болячки, которые «намекнули», что всё… я больше не Стас Ковальчик.

Стрельнуло в поясницу, после пришла ломота в плечах и коленях…

Как? Как такое возможно…

И тут открылась дверь палаты, и я увидел парнишку с перебинтованной головой. Костик! Это был Костик!

— Костя… — прохрипел я. — Ты… ты цел?

Увидев, что я пришёл в себя, он тут же подскочил к кровати и уставился на меня. По его лицу было видно, как сильно он был испуган…

— Семён… Семёнович… вы… спасибо вам!

За что⁈

— Где… где остальные оборванцы? — всё ещё хрипел я.

— Да здесь они!

— Целы?

— Ну, Димка ногу подвернул, у Пашки царапина на лице… но всё хорошо, правда!

Хорошо? Правда… блин, а как же Тарасов? Фрол? Сидоров, Даша…

— Где Тарасов? — У меня, кажется, начало мутиться сознание. — Где Гена⁈

— Тарасов? — нахмурился Костя. — У нас такого нет…

— Миша… Миша Тарасов!

Лицо у Костика было такое, словно я какую-то глупость сказал. И, видимо, он что-то понял, потому что на мой вопрос отвечать не стал, а начал рассказывать, что произошло:

— Вы бросились на гранату, — Костя заговорил быстро. — Накрыли собой. Мы… мы не знали, что делать… и она… бабахнула!

«Как же так… чёрт, я помню это!»

— … Лёха вызвал скорую… мы не понимали, что… — он замолчал. — Врач потом сказал: это чудо… она старая была, только осколками плюнула…

Плюнула осколками…

Я лежал, смотрел в потолок и не понимал, что, чёрт возьми, происходит… и тут…

«Стас… Стас Ковальчик…»

— Вы помните, что было? — Костя смотрел на меня и трясся. Как будто боялся чего-то.

— Помню, — ответил я. — Всё помню.

— Семён Семёнович… — Костя сделал ещё один шаг и уткнулся коленями в кровать. — Врач просил передать…

— Попробую сесть, — перебил я.

— Вам нельзя! Врач сказал…

— Помоги.

Он замялся, но всё-таки подал мне руку. Я схватился за неё, приподнялся — и тут меня понесло. Да так, что всё кругом поплыло…

Костя подхватил меня за плечи и уложил обратно.

— Лежите! — он почти кричал. — Лежите, Семён Семёнович!

Дверь снова открылась, и на сей раз вошёл врач. Посмотрел на меня, на монитор, улыбнулся.

— Очнулись. Как самочувствие?

— Голова кружится.

— Это ожидаемо. Вы были без сознания почти сутки. Томография гематом не показала, давление немного повышено. — Он помолчал, посмотрел на меня поверх очков. — Вы военный?

— В отставке.

— Вот и хорошо. Скажу одно: вам очень повезло!

— Как я выжил? — Этот вопрос мучил меня больше всего. — Это же была осколочная!

Врач посмотрел на меня как-то странно, но не ответил. Потом кивнул и обернулся к Косте:

— Проследите, чтобы он лежал. Если начнётся тошнота, сразу зовите дежурного. Завтра утром осмотрю ещё раз.

Костя кивнул. Врач ушёл. В общем, мне ничего не оставалось, как «осознавать» произошедшее и лежать. Так что через пару минут тишины я повернул голову к тумбочке. Там лежал мой телефон. Костя проследил за моим взглядом, взял телефон, сообщил, что тот разряжен, и почти сразу же нашёл зарядку.

— Заряжу, — сказал он. — Отдыхайте.

Телефон пискнул, на экране появилась батарейка. Я смотрел на это «чудо техники» и не мог нарадоваться…

«Как же в то время не хватало телефонов…»

Через полчаса я остался один. Телефон зарядился до двадцати процентов, и я, превозмогая головокружение, дотянулся до него. Пальцы путались, но экран я смог разблокировать.

Первым делом открыл заметки и набрал: «Купить билет к Маше. Срочно». Потом открыл поисковик.

И тут я завис…

А что я хочу найти? Что я хочу понять⁈

То, что это всё был не бред? То, что я реально прошёл начало войны? И… погиб, спасая своих?

Кого я искал? Капитана, что шёл со мной через болото? Того, кто спорил со мной⁈

«Миша… Миша Тарасов».

Тёзок, как я и ожидал, было очень много. Я листал страницу за страницей, вчитываясь в короткие биографии, и наконец, спустя час, нашёл!

Я попал на сайт с воспоминаниями ветеранов Великой Отечественной.

А затем нашёл книгу: «Записки участника партизанского движения в западных районах БССР». Автор — Михаил Андреевич Тарасов, капитан РККА.

Я открыл ссылку и начал читать.

Миша писал про выход из болота: о том, как они разобрали настил и задержали погоню. Как они вышли к людям Лещёва. Как несли раненых на носилках…

И… итогом было то, что Лещёв принял семьи и разместил их по дворам, а Ганна снова увела детей в Замошье.

Я перечитал этот абзац трижды…

«Они дошли… они выжили!»

И, читая описание боя, где погиб их командир, — казалось, Тарасов писал о нём со слезами на глазах, — я…

«С…сука…»

Перед моими глазами будто встал тот просвет… сквозь который я провалился обратно, в своё время… я вспомнил лицо Гены… как он смотрел на меня…

«Млять…»

Дальше Миша писал: когда немцы ушли из болота, он вернулся с товарищами, нашёл тело Стаса, «командира нашей группы», и похоронил его.

На этом я сделал паузу… слёзы полились сами по себе… я не мог контролировать эмоции… просто не мог!

«Похоронили на сухой кромке у низины, возле соснового комля».

Дальше была история про отход на восток, про встречу с наступающими частями, про госпиталь…

Я закрыл страницу. Открыл снова. Прочитал ещё раз, а после стал искать Дашу. В книге Тарасов называл её полностью — Дарья Соколова.

Но не сразу нашёл.

Подробно воспоминания Тарасова описывали только выход из болота, дальше шли короткие истории про госпиталь и переформирование. Даша числилась в списках медсестёр партизанского отряда, а потом её направили в госпиталь.

После войны она осталась в Минске, окончила мединститут и стала детским врачом.

В её биографии было очень мало: только год рождения, место службы, награды и… фамилия мужа.

Я выключил телефон, попытался успокоиться… не получилось. Слёзы так и не прекращались… я осознавал, что я спас… спас своих! И… теперь я дома…

Полежал…